Он садится рядом с ней.

– Как спалось?

– Хорошо. – Ее тусклые глаза говорят другое, но он помалкивает. Просто берет ее за руку и держит, пока они ждут высадки.

Они не разговаривают, пока плетутся в толпе пассажиров и проходят паспортный контроль.

Когда они выходят на улицу, Жозефина показывает на старый зеленый внедорожник «Рено», возле которого, прислонившись к капоту, стоит седовласая женщина. Рядом с ней женщина помоложе, с темными волосами, ниспадающими на плечи. Сходство с Элиз поразительное. Острая тоска пронзает Себастьяна, напоминая ему обо всех годах, прожитых без Элиз – когда ей было под тридцать, чуть за тридцать, ближе к сорока.

– Это Суазик и Изабель. – Жозефина быстрым шагом направляется к ним, и, когда подходит ближе, пожилая женщина заключает ее в теплые объятия. Себастьян, останавливаясь чуть поодаль, видит, что его дочь рыдает.

Изабель улыбается, делая шаг к нему, и интуиция подсказывает Себастьяну, что можно поцеловать ее в щеку вместо формального рукопожатия. Он благодарен ей за этот маленький жест, который говорит так много.

Другое дело – Суазик. Отступая от Жозефины, она протягивает ему руку, но не смотрит в глаза.

– Bonjour, monsieur. – Ее тон холоден. Она открывает пассажирскую дверь, пропуская Жозефину внутрь. Затем возвращается к водительскому месту и поднимает сиденье, чтобы он мог сесть сзади вместе с Изабель. – Мы поедем прямо в больницу, – объявляет Суазик, когда они устремляются вперед по извилистым дорогам.

– Спасибо. – Себастьян старается не позволить этой женщине заставить его чувствовать себя запуганным чужаком. – Мы так беспокоимся.

– Она была отрезана приливом, – продолжает Суазик. – Я не понимаю, почему она так затянула с возвращением на берег. Должно быть, уснула на солнце.

– Мама никогда не спит днем. – Жозефина опускает стекло, и в окно врывается свежий воздух.

Себастьян в замешательстве. Суазик говорит, что Элиз, скорее всего, заснула, а Жозефина утверждает, что этого не может быть. Так что же все-таки произошло? Она действительно спала? Или намеренно не покинула остров вовремя? Зачем бы она стала подвергать себя такой опасности?

– Я примчалась, как только узнала, – раздается в тишине голос Изабель. – Мама тоже приехала бы, но папа очень болен.

Холодок пробегает по спине Себастьяна при упоминании отца Элиз. Жозефина не спрашивает о деде, и Себастьян тоже молчит.

Когда они добираются до больницы, медсестра встречает их и ведет по длинному коридору без окон. Пахнет антисептиком, хлоркой и вареной капустой, но Себастьян пытается не обращать на это внимания. Они приближаются к палате номер 32, где лежит Элиз.