– Ах, вот как.

– Ах, вот как. Долго будем за жизнь болтать? Или примемся за дело?

– Давайте примемся.

– Но прежде чем примемся, я хотел бы сообщить одну вещь, – сказал Мостовой. – Эта Лидия Беленькая не посещала мои лекции.

– Ну, как не посещала, Александр Витальевич? Посещала. Она продала дом за сто двадцать тысяч долларов, принесла деньги вашей Гришаевой, ее записали в вашу синюю тетрадку. Как не посещала? Все это сделала и не пришла, что ли?

– Вы вломились на Спортивную слишком быстро. Гришаева испугалась и не успела зачеркнуть запись.

– А зачем ей зачеркивать запись?

– А затем, что эта Беленькая пришла без денег.

Корнев недоверчиво улыбнулся.

– Да-да.

– Александр Витальевич, она продала дом за сто двадцать тысяч долларов, потом сходила к вам, а потом стала жить, как и жила – жизнью бедного человека. Никаких следов денег.

– Я знаю. Она все рассказала Гришаевой. Она продала дом грузинам.

– Супругам Микава.

– Да. Надежные люди, снимали у нее дом. Потом согласились купить. А потом подсунули куклу.

– Куклу? – протянул Корнеев. – И она эту куклу хотела подсунуть вам? Да бросьте вы.

– Слушайте, она продала дом, чтобы у нее были деньги на жизнь. Не собиралась она посещать мои лекции. Понимаете? Не собиралась вообще. Она в них не верит.

– Да я с ней на лестнице столкнулся! Лицом к лицу.

– Ну, я так понимаю, она возлагала на эти деньги огромные надежды. Хотела поменять жизнь, приодеться, машину купить, на курорты съездить. Но ее обманули, она осталась ни с чем. И она пришла ко мне за ответом.

– Каким ответом?

– Почему одним везет, а другим нет, – гордо сказал Мостовой и вдруг расхохотался. – Надо знать, какая дура Гришаева, чтобы представлять сцену в лицах.