Определение и количественная оценка декабристов
Определение и количественная оценка декабристов
Декабристы-заговорщики, описанные либеральным московским историком П. Н. Милюковым как «критически мыслящее меньшинство», представляли лишь крошечную часть русского дворянства в эпоху Александра I. Согласно недавним оценкам, повстанцы на Сенатской площади происходили не более чем из тридцати дворянских семей России[879]. Тем не менее им удалось организовать государственный переворот под видом военного мятежа. В этом смысле их попытка вышла далеко за рамки дворцовых переворотов XVIII века, в которых обычно гвардейские полки брали на себя роль преторианской гвардии, чтобы ускорить смену правителя, как это произошло незадолго до восстания, в марте 1801 года[880]. К 1825 году лидеры заговора были полны решимости воспользоваться привилегированным положением дворянства и непредвиденным династическим кризисом, чтобы потребовать силой оружия конституцию и политические права, включая законное право участвовать в управлении государством в качестве правящего класса. Как правильно предположил Георгий Вернадский, «[п]сихология декабристов была психологией офицеров победоносной армии, после победы чувствующих свое право и обязанность на участие во власти и поддержку этой власти»[881]. Возникают два непосредственных вопроса: от имени кого, по мнению организаторов государственного переворота, они действовали? И насколько велика была поддержка декабристов?
По крайней мере, один ответ на второй вопрос был предложен современным консервативным журналистом Н. И. Гречем в его привычной едкой манере: «Офицеры делились на две неравные половины. Первые, либералы, состояли из образованных аристократов; это было меньшинство; последние, большинство, были служаки, люди простые и прямые, исполнявшие свою обязанность без всяких требований». Однако Греч уделяет больше внимания тому, что он определяет как «группу меньшинства», описывая ее так:
Аристократо-либеральные занимались тогдашними делами и кознями Европы, особенно политическими, читали новые книги, толковали о конституциях, мечтали о благе народа и в то же время смотрели с гордостью и презрением на плебейских своих товарищей; в числе последних было немало репетиловых, фанфаронов, которые, не имея ни твердого ума, ни основательного образования, повторяли фразы людей с высшими взглядами и восхищались надеждою, что со временем Пестель или Сергей Муравьев[-Апостол] отдаст им справедливость и введет их в свой круг[882].
В сравнении с карикатурой Греча, более полная картина представлена российским историком П. В. Ильиным в важной статье 2004 года. В ней подчеркивается ведущая роль либерального дворянства в истории реформ в России во время правления Александра I[883]. Применяя исторически сложившееся название «декабристы» в отношении наиболее значимых представителей этого движения, как и многие постсоветские историки, Ильин ставит под сомнение точное значение этого термина. Другое недавнее обсуждение терминологии обнаруживает, что до сих пор нет единого мнения о том, кого именно следует отнести к категории «декабристов». Идут споры и о происхождении самого термина, первое использование которого многие исследователи приписывают Александру Герцену в 1842 году[884].