Девочку вернули домой на третью линию, откуда отчетливо слышался шум пушек и мушкетного огня, пролетали ядра. Вскоре к ним во двор набились солдаты Финляндского полка. «Шум, давка, крики толпы… Это было что-то ужасное!» Они сказали Толстому, что «не бунтовать пошли на площадь, а только заступиться за законного наследника престола, великого князя Константина Павловича, которому вся Россия уже присягнула», а теперь у него хотят отнять престол. Когда Толстой объяснил им, что Константин фактически отказался от своего права на престол несколько лет назад, они поняли, что их офицеры обманули их. Толстой пытался уговорить солдат сдаться своим командирам и сумел заставить их покинуть его дом. Каменская отмечает, что конечный пункт следования солдат был неопределенным, но ходили слухи, что они направились к острову Голодай, где «их забрали, как кур».

Однако очевидно, что для благонамеренного графа дело на этом не закончилось. Скоро после этого события Толстой был доставлен в Петропавловскую крепость для допроса великим князем Михаилом, но не в связи с эпизодом с беженцами Финляндского полка, а потому, что за несколько недель до этого он принимал К. Ф. Рылеева и А. А. Бестужева в своем доме. К счастью для Толстого, его заявление о невиновности было принято, и все оставшиеся подозрения полностью развеялись, так что его пригласили выступить маршалом на похоронах Александра I[899]. Еще одним свидетельством недобровольного участия в восстании нижних чинов являются записи очевидца штаб-квартирмейстера Лейб-гвардии кавалерийского полка барона В. Р. Каульбарса. Он видел, как несколько офицеров Московского полка пытались помешать своим подчиненным принести клятву верности Николаю I. Они также обрушились на своего командира генерала барона П. А. Фредерикса и командира дивизии генерала В. Н. Шеншина, ранив их ударами обнаженных сабель[900].

Оценивая масштабы феномена декабристов, Раев справедливо отмечает, что важным аспектом изменившегося политического климата после 1815 года было повышение интереса к социальным и политическим вопросам, что нашло отражение в обсуждениях этих тем в журналах и обозрениях. Иностранные книги и газеты были довольно широко доступны и находили заинтересованных читателей. Таким образом, не будет ошибкой говорить о «декабристах без декабря», имея в виду образованных представителей гражданского общества, которые, не вступая в тайные общества, пытались внести активный вклад в материальный прогресс нации. Среди них были такие личности, как Вяземский, Орлов и братья Н. И. Тургенева. Судя по работам Грибоедова и биографиям Пушкина и других писателей того времени, «декабристы без декабря», или активные диссиденты, составляли большую и блестящую группу[901]. Раев, возможно, также имел в виду замечание, сделанное членом «Союза благоденствия», М. А. Фонвизиным, отставным генерал-майором и ветераном Бородина, в том смысле, что «в то время многие офицеры гвардии и генерального штаба с страстью учились и читали преимущественно сочинения и журналы политические, также иностранные газеты, в которых так драматически представляется борьба оппозиции с правительством в конституционных государствах»[902]. В частности, в корпусе М. С. Воронцова (Воронцов был командиром оккупационного корпуса во Франции с 1815 по 1818 год) служил ряд прогрессивно настроенных офицеров. Из него вышла почти треть будущих участников антиправительственных тайных обществ. Во Франции многие офицеры присоединились к Русскому клубу, организованному в северном городе Мобёж в 1816 году С. И. Тургеневым, которого просили написать конституцию для клуба[903].