Интересно, что сами арестованные декабристы на допросах почти не называли сочувствующих или попутчиков. Однако нет никаких сомнений в том, что был ряд людей с хорошими связями, высокопоставленных лиц, которых можно было бы к таковым причислить[886]. Планы декабристов по созданию нового правительства предусматривали возможное включение в него Киселева, Мордвинова и Сперанского. По словам В. И. Штейнгейля, Сперанский был осведомлен о намерениях заговорщиков одним из них, его личным помощником Г. С. Батеньковым. 27 ноября 1825 года, в день присяги Константину на верность, Батеньков умолял Сперанского помочь им спасти Россию от еще одной сотни лет рабства. Но Сперанский возразил, что ничего подобного сделать не в состоянии[887]. Все это привело Ильина к выводу, что необходимо вновь тщательно проанализировать источники, чтобы реконструировать историю взаимодействия правительства с российским обществом в первой четверти XIX века, историю оппозиции дворянства в 1810–1820‐х годах, зарождение либеральной идеи и активизацию реформаторской политической традиции в России (83). Четыре пробела, выявленные здесь Ильиным в 2004 году, были заполнены пятью годами позже знаковой публикацией, Т. В. Андреевой, часто цитируемой в настоящем исследовании. Насчитывающая девятьсот страниц, эта чрезвычайно подробная и обширная работа посвящена тайным обществам первой трети XIX века и их взаимодействию с государственной политикой и общественным мнением[888].

Ильин еще более расширил тему количественной оценки декабристов в своей не менее обширной и подробной монографии 2004 года. Это наиболее полный подсчет числа декабристов с указанием имен лиц, участвовавших в шестнадцати тайных обществах и в военных восстаниях на Сенатской площади и на юге империи в декабре 1825 года и январе 1826 года или связанных с ними[889]. Особенно полезны два приложения к книге. В первом из них (582–589) перечислено 470 имен в семи категориях. В их состав входят 141 человек, осужденный Верховным уголовным судом или военным трибуналом, 99 освобожденных без наказания, 43 оправданных и 26 умерших до того, как Следственный комитет завершил свою работу в июне 1826 года. Многие из индивидов, фигурирующих в списке Ильина, не были включены в «Алфавит» Боровкова 1827 года, поскольку в этом основополагающем документе учитывались только те, кого судил Следственный комитет и приговорил Верховный уголовный суд в июле 1826 года.

В своей автобиографии Боровков указывает в общей сложности 189 дел, рассмотренных Следственным комитетом. Из них 121 было передано в Верховный суд; 57 приговорены к «исправительным наказаниям» до четырех лет лишения свободы с последующим переводом из гвардейских полков в армию или из армии в отдаленный гарнизон; и 11 были освобождены. Эта цифра не включает «очень большое количество» тех, кто был освобожден во время расследования комитетом либо самим царем, и тех повстанцев, которые не были членами какого-либо тайного общества и которых судили военные трибуналы[890]. Ильин подсчитал, что не менее 204 арестованных были так или иначе реабилитированы в ходе следствия (574). Далее он заключает, что «довольно значительной группе участников „движения декабристов“» удалось вообще избежать ареста и наказания (579).