Гарриет, отвернувшись, прижала ладони к оконному стеклу. Ее унизанные кольцами пальцы сверкали в молочном свете дождливого неба. Она дважды быстро шмыгнула носом. – Не важно, не важно, – пробормотала она, обращаясь к раме. – Видишь ли, он стал общаться с отцом. Полагаю, в этом все дело.

– Правда? – удивилась Ясмин. – А я думала, у них все идет хорошо.

– Психотерапия, – с горечью проговорила Гарриет. – Ты, разумеется, понимаешь, что всех собак вечно вешают на мать.

– Он ходит, чтобы поговорить об отце.

Гарриет резко развернулась лицом к Ясмин.

– Да, но терапия работает иначе. Это… О, не важно! – Она прочистила горло. – Итак, чем могу помочь?

– Ну… В общем… Вы не могли бы отправить Анису назад к моему отцу? Я очень благодарна за то, что вы ее приютили. Вы невероятно добры. Но теперь она должна вернуться. Отец в ней нуждается. Кроме того, вы ведь наверняка не рассчитывали, что она задержится так надолго.

– Отправить ее назад? – Гарриет нахмурилась. – Нет, едва ли я могу так поступить. Она вольна приходить и уходить когда пожелает.

– Но дело в том, что моей маме надо сказать прямо. Она не улавливает тонкостей.

– Каких еще тонкостей? Я буду только рада, если она останется. Мне нравится ее компания.

– Пожалуйста, – жалобно взмолилась Ясмин. Если придется, она готова была умолять на коленях.

Гарриет, не переставая хмуриться, смерила Ясмин оценивающим взглядом.

– Знаешь, что, по-моему, тебе пойдет? Драгоценные цвета: сапфирово-синий, изумрудно-зеленый, аметистовый, цитриновый. Пастельные оттенки тебя не украшают, а хаки слишком унылый. Ясмин, ты миловидная девушка. Научись подчеркивать свои достоинства.

Ясмин опустила взгляд на свою розовую толстовку и армейские штаны.

– Серьезно, Гарриет, вы же не хотите, чтобы Розалита уволилась?

Розалита снова пригрозила уходом. С каждым днем ее губы все больше поджимались, пока наконец не исчезли, превратившись в куриную гузку.

– Так это Розалита тебя подговорила? Я скажу ей пару ласковых.

– Нет! Этого хочу я. Я! Ма должна уехать.