– Так скажи ей об этом сама. – Гарриет, пожав плечами, села за туалетный столик. С ее точки зрения, разговор был окончен.

– Это ведь не мой дом. Если вы скажете, что ей пора, она уедет. Мой отец в ней нуждается.

– Да что ты? А как же то, в чем нуждается она? – Лицо Гарриет бесконечно отражалось в трельяже. – Возможно, ей нужно больше времени, чтобы обдумать, как прожить остаток жизни.

Остаток жизни!.. Ма уже знает, каким он будет. Тут и думать нечего.

– У родителей случилась размолвка из-за Арифа, вот и все. Когда Ма вернется домой… они вместе разберутся.

– Ты же понимаешь, что твоей матери нравится Вспышка.

– Нравится? О господи! Какого…! – Они подруги, только и всего.

Отражение Гарриет улыбнулось.

– Нет, – сказала Ясмин. – Не может быть. Только не это.

– Это еще не всё, – продолжала Гарриет. – Есть и другие проблемы. Анисе нужно пространство, и я с радостью ей его предоставляю.

– Какие проблемы?

– Мое дорогое дитя. – Гарриет открыла баночку и принялась медленно, чувственно натирать руки кремом. – Я не вправе тебе о них рассказывать, так что иди поговори со своей матерью. Я не удерживаю ее против воли.

– Но что бы там ни было, вы делаете только хуже, не выпроваживая ее. Гордость не позволяет отцу приехать и забрать ее, а она слишком упряма, чтобы вернуться.

– Послушай, – резко сказала Гарриет. – Все не так просто. Ты кое-чего не знаешь.

– Чего, например? Говорите же! – Ясмин шагнула к Гарриет, словно готовясь силой выбить из нее правду.

Гарриет сохраняла невозмутимость.

– Спроси ее. Или его. Ты не должна узнать об этом от меня.

– Вы сами ничего не знаете. – Ее голос слегка задрожал.