– Ясно. Тебе не хватало тишины и покоя. Джо, мне нужно…

– Нет, – перебил он. – Я приходил, когда с кем-нибудь ее видел. Иногда я за ней шпионил. Конечно, я расстраивался. Потом убегал сюда с пледом в надежде, что она с ума сойдет, когда заметит, что я пропал. Но этого никогда не случалось.

– Она никогда не сходила с ума?

– Она никогда не замечала.

– Наверное, тебе было очень обидно.

– Я был дураком. К завтраку я возвращался в дом, а она не вставала до самого обеда.

– Но она любит тебя. Ты же знаешь.

Джо не может сказать ничего серьезного про Гарриет. Она взбалмошная, эксцентричная, деспотичная мать. Она преувеличивает грехи его отца, чтобы искупить собственные упущения.

– Да, знаю, – отозвался Джо. Он повертел в руках чашку и стряхнул с пальцев пыль. В местах его прикосновений фарфор засиял белизной.

– Наверное, появилась радуга, – сказала Ясмин.

По кедровой кровле дробно стучал дождь.

– Ты хотела мне что-то сказать, – сказал он. Солнце исчезло, и его лицо выцвело, став таким же серо-белым, как чайная чашка.

– Ты мне тоже.

Возможно, он собирается с ней расстаться. Тогда не придется ничего ему говорить.

– Дамы вперед. – Он улыбнулся, но вид у него был мрачный.

– Джо, просто скажи это. Пожалуйста!

– Ладно. Так. – Он сделал глубокий вдох и резко выдохнул. – Ой, блин. Ладно. Это чертовски тяжело. – Он переплел пальцы на затылке и поморщился. Чтобы высказаться, ему требовалась сила – физическая сила. Он разминался.

– Все будет хорошо, – пообещала Ясмин. – Честно. Просто скажи это.

– Ой, блин. Ладно. Так вот. – Он сделал два долгих вдоха. – Как ты знаешь, я ходил к психотерапевту. Насчет отца. Вот. Дело в том, что он выявил… нет, это неподходящее слово. В результате мы сосредоточились скорее на Гарри. То есть на моих отношениях с Гарри, которые были…

– Дисфункциональными, – подсказала Ясмин. Значит, он с ней не расстается. Она приняла желаемое за действительное. Он действительно хочет поговорить о Гарриет.