– И если станет, то будет моей двоюродной сестрой, – улыбнулась Анита.

– Да, конечно, – ответила Марина племяннице, – вы с ней породнитесь.

Она разоткровенничалась и призналась, что устала ждать. Обрыдли собеседования с Мартой, психологом, которая мало что знала, но перед которой ей приходилось делать хорошую мину, ведь именно она отвечала за утверждение сертификата пригодности или за отказ. Марина добавила, что психолог даже принудила ее усомниться в своей способности стать матерью. Вероятно, когда-нибудь найдется другая женщина, которая лучше подходит для удочерения сиротки.

– Ну, что ты, Марина, ты будешь прекрасной мамой. Ничуть не сомневайся.

Они покончили с едой и устроились на диване за филиппинским чаем, который Имельда обычно заваривала перед уходом. Анна сняла шарф с головы, от которого при длительном ношении чесалась кожа. Марина взглянула на сестру, и ее пронзила боль.

Она потянулась к своей сумке и достала полиэтиленовый пакетик с зелеными листьями. Открыла его. Племянница внимательно наблюдала за ней.

– Тетя Марина, да это же…

– Да, марихуана, – ответила она, вытаскивая листок из пакета.

Анна взглянула на сестру в недоумении.

– Где ты это взяла? – недоверчиво спросила племянница.

– Один знакомый водитель грузовика из Вальдемосы. Он привозит травку из Амстердама. Он же дал мне и ингалятор.

– Тетя, а разве ты куришь косяки?

– Это предотвращает тошноту и рвоту, – пояснила сестре Марина.

Анна не ответила.

– Поверь мне.

– А можно мне тоже покурить? – небрежно встряла Анита.

– Нет, что ты, – дуэтом воскликнули мать и тетя.

Март, апрель, май и июнь… Какие же тяжелые месяцы выдались для обеих сестер. Для Анны, понятно, из-за лечения и деградации организма. Марихуана предотвращала рвоту, но больная осталась без бровей и ресниц; ее ногти почернели, а на нескольких пальцах ног оттопырились: неожиданные проявления повсюду. Вес снизился до сорока девяти килограммов. Антонио все настаивал и настаивал на встрече, постоянно звонил ей, они подолгу беседовали по телефону, но Анна так и не согласилась повидаться. Не в таком же состоянии…

А Марина в течение целых трех месяцев проходила курс обучения приемных родителей. Психолог Марта делала свою работу, всячески превознося усыновление и при этом упоминая самые неудачные его случаи. У Марины сложилось впечатление, что в каждой беседе ее старались довести до психологического предела, дабы она упрочилась в своем решении. Группа психологов из Института социальных дел следила лишь за безопасностью ребенка, поэтому специалисты твердили одно и то же на каждом занятии. Слово это начало резонировать в голове, как молитва, которую Марина слышала слишком уж много раз. На одном из индивидуальных собеседований Марина поведала, как привела Наоми в этот мир и какие отношения их связывают.