Как ранее уже было сказано, «эфирородности» По Е. Герцык противопоставляет ивановскую («восходящую к “Заратустре”») «верность земле» – «Христа», который «полюбил Диониса». Размышляя о «религии» По, Е. Герцык также привлекает ивановские философемы. А именно, как утверждает Евгения, По изживал встречу души с Божеством в «религии экстаза», «восхйщения», когда некие силы «вихрем» исторгают душу из привычных условий. Налицо «религия», описанная в статье Иванова «Ты еси», – «мистико-анархический» экстаз, не нуждающийся в имени Бога, чистое «как» без «кто». Согласно Иванову, религиозное событие заключается в «браке» души и духа человека, что Е. Герцык называла «встречей» человека с самим собой («Мой Рим»). Размышляя о «духовной судьбе» По, она и находила в ней как раз его встречу с самим собой – видение сокровенного «я». Но эта встреча вызвала у По ужас и повлекла за собой ряд нравственных падений. Евгения, по-видимому, использует здесь представление Штейнера об ужасном «страже порога» – злом двойнике человека, встречающем его в какой-то момент духовного восхождения и препятствующем вступлению личности в духовный мир. Получается, что данной решающей «встречи» По не выдержал. Однако в экстазы он впадал постоянно, прибегая для этого к помощи алкоголя и наркотиков. Постепенно его «эфирная» – не нуждающаяся в Христе – духовность демонизируется, поэт становится игралищем злых сил и извращенных страстей… «Жутью магии окрашено все его мирочувствие», – заключает исследовательница (с. 728). Духовная логика, приведшая По от «религии экстаза» к бесовщине, прослежена и оценена ею беспощадно.

Но смысловым центром – хочется сказать, «гвоздем» концепции, разработанной Евгенией Герцык в трактате об Эдгаре По, является ее представление о По как о посвященном. Здесь явная перекличка с трактатом о путях святых и, уж конечно, недвусмысленная привязка к феномену Иванова 1907–1910 гг.[1053] Святые суть «посвященные» в тайны Христа, По самой своей судьбой «посвящен» в злые таинства, которые, по убеждению Е. Герцык, тем не менее также приводят к «Духу» и «Богу». Так ли уж они «злы» в глазах исследовательницы? «Тайны, в которые избранные святые “посвящаются” самым ходом своей жизни (а не через особый ритуал), это “тайны жизни и смерти”, “загадки гроба”, жуткие оккультные секреты похорон, кладбищ, “разложения духа и плоти” и т. п.; приобщение к ним <…> предваряет “лицезрение тайн Божиих”. Путь ведения неизбежно “пролегает через морг”»[1054]. Очевидно, все эти положения трактата «О путях» можно отнести не только к «святым», но и к По и его персонажам. Поистине, мысль Евгении рвется «по ту сторону добра и зла» – к признанию равноправия всех жизненных путей. У По она обнаруживает высшее в ее глазах достоинство «посвященности» – и феноменологическое описание личности поэта приобретает черты апофеоза.