Раубольд и часовые бросились к нему, подняли и осторожно перенесли на кушетку.

Через несколько минут Георг пришел в сознание: узнав Раубольда, он насмешливо улыбнулся, но ничего не сказал.

— Следите за ним, как бы чего не случилось, — тихо прошептал Раубольд часовым. — Я сейчас приведу врача.

— Пока мы здесь, с ним ничего не случится.

Однако, как ни тихо говорил Раубольд, Георг слышал его слова и удивлялся, каким заботливым может быть этот с виду черствый и суровый человек.

3

Зигфрид Пляйш приказал звонарю ударить в колокола ровно в половине одиннадцатого, да так, как это раньше делали только в праздники. Священник решил все сделать так, чтобы его первое слово совпало с последним ударом колокола.

Отдав распоряжение звонить, священник направился в здание ландрата, чтобы сделать последнюю попытку поговорить с доктором Каддигом: кроме него, собственно, и говорить-то было не с кем. Доктор Рюссель бежал из города. С кем тогда еще говорить о новом порядке, который нужно установить? Он, Пляйш, позже мог бы бежать из города тайно или, наоборот, уйти, громко хлопнув дверью, выразив тем самым свой протест. Однако он не сделает ни того, ни другого, и даже сам не может объяснить почему.

В воскресенье все отделы ландрата были пусты, работал только доктор Вильямс Каддиг в своем кабинете.

Священнику пришлось немного подождать в приемной, так как Шарлотта не спешила докладывать о нем. Наконец она медленно отворила дверь кабинета ландрата, на миг застыла в неподвижности, словно раздумывая, сказать ей о священнике или нет, затем произнесла:

— Доктор, к вам пришел святой отец…

Пляйш не спеша вошел в кабинет и, сложив руки на животе, осмотрелся. В кабинете ландрата все осталось на старых местах. В окно были видны шиферные крыши домов, стоявших на противоположной стороне улицы. Ландрат, как всегда, был опрятно одет, на лице его застыло строгое, озабоченное выражение.

— Вы так переменились, господин Каддиг, — тихо вымолвил Пляйш.

Ландрат выразил свое удивление легким наклоном головы.

— Не могу понять, что, собственно, случилось? — продолжал патер.

— Возможно, я не совсем усвоил себе изменения, — ответил ландрат, — но в одном точно уверен: я начинаю жить.

— В один прекрасный день вы не сможете сесть в это кресло…

— Да, да, я это знаю, — перебил его доктор.

— И тем не менее…

— Да, да, и тем не менее…