— Побойтесь господа бога.

— Господин Пляйш, я попрошу вас…

— Вы испугались? А чего вы испугались? Раньше, насколько я помню, вы были не из пугливых. Очень жаль, что из вас сделали такого человека…

— Это уже не ваша вина, — сказал Каддиг.

— А чья же?

— Этого я не знаю. Я хотел бы побеседовать с человеком, который объяснил бы мне это. Я ищу такого человека и не нахожу.

— Что вы ищите, господин Каддиг?

Ландрат сделал непонятное движение руками.

— Я только что вернулся от американцев.

— С пустыми руками?

Священник усмехнулся. В этой усмешке было нечто такое, что полностью обезоруживало Каддига. С одной стороны, можно было подумать, что он много знает, но не раскрывает этого, а с другой — что он ничего не знает, но пришел сюда именно затем, чтобы кое-что узнать.

И священник и ландрат несколько секунд молча рассматривали друг друга.

Руки Каддига лежали на письменном столе. Ему хотелось поделать что-нибудь, например поиграть карандашом, но он почему-то не решался. Руки священника по-прежнему покоились на животе. Он стоял неподвижно, стараясь встретиться взглядом с ландратом, и никак не мог этого сделать.

— А сейчас вы пришли ко мне, чтобы рассказать об успехе своей поездки, не так ли? — спросил Каддиг.

Священник молчал минуту-другую, а потом сказал:

— Я за полную откровенность. Молчать мы можем долго, до бесконечности. А время настоятельно требует принятия мер, на которые не так-то легко пойти. Я, со своей стороны, готов нести посильную ношу. — Священник проговорил эти слова быстро, но так выразительно, что Каддиг заинтересовался и старался не пропустить ни одного его слова. — Американцы тянут время. Наши намерения их вполне устраивают, но они не хотели бы оказывать нам в настоящее время поддержки. Однако придет день, когда они перестанут оттягивать время. Следовательно, в настоящий момент мы одни. Мы должны на что-то решиться, чтобы лишить антифашистов власти. Поймите же наконец, что в качестве подарка мы власти никогда не получим. Необходимо что-то делать! Нельзя ждать! Или вы хотите, чтобы нас всех смяли? Сейчас все решает сила, грубая сила! Я полагаю, господин ландрат, что вы целиком и полностью на стороне уважаемых граждан нашего города?

— А кто, кроме вас, господин священник…

— На нас будет смотреть весь мир.

— И только поэтому я должен действовать? А в чем будет заключаться практическая польза?

— Все станет ясным в свое время.