А преж сево, перед святейшим патриархом и перед архиереи, и будучи с ним, Гришкою, в очной ставке, он, Игнатий, про то про все не сказал. Да сверх того у него ж, Гришки, с ним епискупом меж себя учинился спор в том:

Гришка сказал: «Как де те тетрати „О исчислении лет“ и „Врата“ он, Гришка, к нему, епискупу, принес, и, показав те тетрати, перед ним чол, и разсуждения у него, епискупа, он, Гришка, просил, и он де, епискуп, слушав тех тетратей, плакал и, приняв у нево, Гришки, те тетрати поцеловал». (Л. 9 об.) А он, Игнатий, сказал: «Те де тетрати он слушал, а плакал ли, и, приняв их, поцеловал ли, про то сказать не упомнит». Он же, Игнатий, говорил: «Тот же де Гришка Талицкой „О исчеслении лет“ тетрати хотел, пришед в Суздаль, дать и Суздалскому митрополиту, а в Суздаль де он, Гришка, ходил ли, и те тетрати дал ли, про то не ведает, а ведает про то он, Гришка».

А Гришка сказал: «В Суздаль де к митрополиту Илариону для разсуждения таких тетратей хотел итти, да не ходил за тем, что в дороге питатца было ему нечем: денег не было, а просил де он денег у него ж, Тамбовскаго епискупа, да не дал, и таких тетратей ни с кем к нему, митрополиту, не посылал. А знаком де ему тот митрополит потому, что он, Гришка, наперед сего продал ему книгу „Великое зерцало“».

И оной епискуп Игнатий по лишении архиерейского сана и монашеского чина показал о себе: «В мире де звали ево Иваном Андреев сын Шангин». А потом он же, Шангин, у пытки и с пытки говорил прежние свои речи: «Которые де тетрати он у Гришки Талицкого взял, и те тетрати он на Москве зжег подлинно, а как те тетрати зжог, того у него нихто не видал, и тех тетратей он никому не казывал, и списков с них никому не давал, и в совет (Л. 10) к себе к тем воровским писмам никово не призывал, и советников ево, Гришкиных, и единомышленников на такое ево воровское дело никово не знает. А что он, Ивашка, слыша от того Гришки такие ево воровские на великого государя с поношением хулные слова, и усмотря в воровских ево тетратех ему ж, государю, многие укорителные слова ж, ему, государю, и святейшему патриарху не известил, и ево, Гришки, поймав, к судьям не привел, и то он учинил для того, чтоб он, Гришка, от нево, Ивашки, не заплакал, и в том он, Ивашко, перед государем виноват».

5

Иконник Ивашко Савин, на которого Гришка Талицкой в роспросе и с розысков говорил: «Тому де иконнику дал он на столбцах воровские писма для того, что он, Ивашко, ему, Гришке, был друг, и в тех воровских писмах он, Ивашко, с ним, Гришкою, был единомышленник». И те воровские писма у нево, Ивашки, и выняты. А он, Ивашко, сказал: «Гришка де дал ему, Ивашке, те написанные столбцы о пришествии в мир Антихриста и о летех от создания мира да скончания света для ведомства, для того, что любы Божия всему веру емлет, и он де, Гришка, в тех писмах писал все правду, (Л. 10 об.) от книг Божественного Писания, а не своим вымыслом, а от которых книг, и то де в тех писмах написано имянно».