Пани Рената долго молчала, наконец с трудом проговорила, понизив голос:

— Они насильничают Устраивают оргии. Я всю ночь слышала пение, крики, плач. Быстрее в кухню, в кухню!

Анна невольно повернулась к зеркалу, чтобы взглянуть на себя. И увидела чужое лицо с запавшими щеками, но с огромными, блестевшими, как звезды, глазами. Смирившись, вздохнула.

— Мы хотели здесь помыться, а выйдем еще грязнее.

— Зато так безопаснее. Красивым женщинам теперь нельзя ходить по улицам.

Они вошли в кухню, где Леонтина молча протянула им блюдце с золой.

— Глупо все это. Извини меня, Галина.

— За что?

— За то, что не умею противиться моей свекрови. Ну что, достаточно я уже безобразна?

— О, да! И гарью от тебя еще несет.

— Значит, все в порядке. Пойдем уложим вещи. Леонтина, а часовых в воротах не поставили?

— Пока нет. Может, сегодня уедут? На всякий случай чемоданы я вынесу сама. Так будет лучше.

— А где Юзя?

— У знакомых, на Маршалковской. Вчера отсюда убежали все девушки. Кроме Ули.

— Кто это?

— Не помните? Горничная наших соседей. Они ушли из города, а ее оставили сторожить квартиру. Все было ничего, покуда не принесло этих немцев — тут ее как подменили. Не уберегла ни квартиры, ни себя. Дрянь девка.

Они быстро уложили вещи, не теряя больше времени на разговоры, и все же не успели уйти вовремя. Позже Анна обвиняла себя, только себя: ведь чемоданы уже стояли на кухне, а она во второй раз побежала в свою комнату за теплым пальто. К счастью, она была в коридоре, когда входная дверь внезапно отворилась и на пороге появился белокурый немец в военной форме. Он втолкнул ногой сумку, полную бутылок с вином, и повернулся к кому-то, стоявшему за его спиной.

— Schneller! Schneller!

В коридор бочком протиснулся какой-то штатский и положил на паркет целую охапку церковных свечей, завернутых в ризу. Когда он выпрямился, Анна узнала в нем давешнего польского офицера, которого видела возле их дома в первые дни войны. Но почему этот псевдоофицер теперь в гражданском? Анна отвернулась, боясь, как бы тот ее не узнал. Она уже условилась с пани Ренатой: ни она, ни Галина здесь не живут, они только забежали на минутку проведать больную.

Анна отступила к двери столовой, но офицер услышал шорох и поднял голову. Сначала он удивился, а затем рассвирепел.