На этот раз Анна не поняла сказанного, но догадаться было нетрудно: офицеров куда-то вызывали. Все вскочили, отодвигая рюмки и роняя стулья. Поспешно приглаживали волосы, застегивали мундиры. Старший кивнул блондину:

— Унтерштурмфюрер Хорх! Заприте этих баб в ванной. Окон там нет, так что не удерут. Пусть умоются остатками воды. А когда вернемся, они узнают, что такое «Pol» и СД.

Было четыре часа утра, когда Анна с Галиной, измученные, едва державшиеся на ногах, очутились наконец в ванной, одни. Проскрежетал в замке ключ.

В ванне было немного мутной воды. Пламя свечного огарка колебалось, дрожало, грозя вскоре погаснуть.

— Ну и холодно здесь, — пробормотала Галина.

— К счастью.

— С ума сошла? Сама зубами стучишь.

— Это пустяки, пустяки.

Анна подошла к плоскому белому шкафу, занимавшему часть стены, и вдруг сказала почти весело:

— Окна ванной и кладовой выходят в вентиляционную шахту. А поскольку оттуда тянуло не столько свежим воздухом, сколько холодом, окошко загородили шкафом.

Новицкая резко обернулась.

— Ты уверена?

— Да.

— А окна далеко друг от друга?

— Совсем близко. Лишь бы свеча не погасла. Быстрее!

Они осторожно отодвинули шкаф, стараясь не шуметь так как не были уверены, что в доме никого нет. Повеяло холодом — в окне не осталось ни единого стекла. Вытянув руку со свечой, Анна пыталась что-то разглядеть в темноте.

— Окно в кладовке открыто. Хуже, что Леонтина всегда запирает ту дверь на ключ. Но другого выхода нет. Я пойду первой, совсем недавно лазила на самые высокие деревья. Потом помогу тебе. Свети.

Действительно, окна разделяла только узкая полоса стены, но вентиляционная шахта, холодная, темная, уходила вниз, в пустоту. Не оставалось ничего иного, как встать на карниз и прыгнуть в другое окно. Когда-то именно так, с размаху, Анна прыгала в волны океана…

— Это безумие, — шепнула Новицкая.

— А ты знаешь другой способ? Здесь не на что встать. Посвети.