Министр внутренних дел Украинской Державы, И. А. Кистяковский, не утруждая себя поиском дипломатической терминологии, безо всяких обиняков заявлял крымским деятелям: «Мы заставим Крым присоединиться к Украине. Для этой цели и служит таможенная война. Мы примем еще целый ряд мер, чтобы сделать вас более покорными. А если вы потом будете агитировать в духе российской ориентации, то мы вас будем вешать»[905].
Крымские власти сдались не сразу, пытались найти выход. Но в конце концов наиболее важным и действенным оказалось то, что предпринятые гетманской Украиной меры ощутили и оценили немецкие оккупационные власти. Их не на шутку встревожила угроза прекращения поставок из Крыма в Германию продуктов питания. Генерал-лейтенант В. Гренер оперативно обратился к председателю Совета Министров Ф. А. Лизогубу, призывая найти способ предотвращения усложнений, уже начавших негативно сказываться на интересах и Украины и Крыма. Украинский премьер согласился на переговоры с представителями Крыма, если те обратятся к гетманскому правительству с официальной просьбой[906]. С другой стороны, официальный Берлин сделал нажим на Симферополь, потребовав телеграммой 10 сентября согласиться на переговоры с Киевом, пообещав свое посредничество[907].
Параллельно министр финансов Крыма октябрист, граф В. С. Татищев в Берлине встретился с П. П. Скоропадским, совершавшим официальный визит к Вильгельму II, и пообещал оказать давление на Симферополь, добиться посылки делегации для переговоров в Киев[908].
В свете этих событий гетманское правительство 18 сентября 1918 г. приняло решение о временной приостановке «таможенной войны»[909].
В присущем ему ключе и манере пытается интерпретировать тогдашние события В. Е. Возгрин. Отталкиваясь от того, что стержнем отношений между Украиной и Крымом должно было являться удовлетворение татарского интереса, он впадает в новый вариант измышлений. «Правительству было не до крымских татар, – сокрушается автор, – оно боролось в ту пору с планами Киева присоединить Крым к Украине. Впрочем,