Т. Кампанелла также не избегает мистификации. О городе Солнца ему якобы рассказал некий моряк, хотя здесь он упоминается как бы вскользь, не выводится, как у Мора, на первый план. Кампанелла в такой же мере, как и Мор, современник великих географических открытий, но он уже знает, что открытие Нового Света порождает «золотую лихорадку». Он предрекает, что это будет способствовать углублению и распространению неравенства людей, которое он называет «звериным язычеством». Он, как и Мор, против господства частной собственности и всего, что на ее почве вырастает. При этом он ссылается на Фому Аквинского, истолкованного достаточно вольно, и на опыт общин ранних христиан. Он верил, что, поддержав каламбрийское восстание, сумеет внушить каламбрийцам свои теоретические идеи.

Исследователи Мора и Кампанеллы отмечают, что их утопические города конструируются как общества с обратным знаком, т. е. по законам, противоположным тому, что существует в реальной действительности. Оба утопические государства лежат на островах и изолированы от всех своих соседей. Создатель государства Утопия Утоп велел прокопать широкий морской канал, чтобы превратить бывший полуостров в остров. Вход в утопийскую гавань предельно затруднен; он полон опасных рифов, войти в нее можно только с лоцманом на борту. Город Солнца Кампанеллы стоит на чрезвычайно высокой горе, которая тоже мыслится как неприступная. Отметим сразу, что заветная страна русских легенд Беловодия расположена на островах, между которыми почти нет связи («горы высокие»). Все это должно было обеспечить, если воспользоваться привычным старообрядческим термином, жителям утопических островов возможность не «обмирщиться», т. е. не входить без крайней необходимости в контакт с «мирскими», чтобы не заразиться от них другими идеями и шире — другим миропониманием.

В конце XIX в. группа лидеров коммунистического движения Германии и Франции (К. Каутский, Э. Бернштейн, П. Лафарг и др.) задумали и опубликовали серию книг «Из истории социализма». Книгу о Т. Море написал К. Каутский. Как показал А. Э. Штекли, основательно проштудировавший переписку К. Каутского с Ф. Энгельсом, между ними шел немногословный, но значительный диспут о названии серии, который отражал существо проблемы. Ф. Энгельс считал, что не следует говорить об утопическом социализме до возникновения социализма как идеологии пролетариата. Он считал, что либеральный гуманизм следует считать предшественниками социалистов, как и ранние группы пролетариата предпролетариатом.[1019]

Проблема эта перестала ощущаться как актуальная, но несомненно, что когда речь идет о гуманистах XV–XVI вв., невозможно в общественной идеологии этой эпохи даже искать элементы социализма в любых формах. Ученые-гуманисты этого времени, мечтавшие о совершенствовании общественного устройства, понимали роль частной собственности в формировании и развитии социальной несправедливости. Однако они не могли предложить ничто иное или предлагали что-то, в чем сами (не будучи столь наивными) сомневались.