Как устроено совместное пребывание на островах тех, которые на них поселились, выяснить по имеющимся текстам невозможно. По крайней мере, характерно, что община тоже не упоминается. Вероятно, это объясняется тем, что земельной тесноты нет, нет налогов и поборов, которые община выполняла в комплексе фискальных функций. Нет, видимо, необходимости и в общинном, нравственном контроле (примирение ссор или наказание за нарушение). В большинстве списков говорится о том, что в Беловодье «татьбы и воровства не бывает». «Воровство» здесь имеет архетипическое значение — бунт, неподчинение законам и т. д.

Кстати отметим, что в Беловодской легенде, по крайней мере, в ее письменной передаче в известных нам вариантах, нет никаких идей, напоминающих ученые сочинения утопистов об обобществлении имущества, земельных угодий, охотничьих «путиков», рыболовецких тоней и т. п. То есть нет идей, которые формулировались некоторыми нестарообрядческими сектами типа сютаевских. Видимо, предполагалось, что каждая семья будет разрабатывать землю, на которой осядет, срубит себе избу и иные хозяйственные помещения.

Характерна также специфичность представлений о времени, которая проявляется в вариантах «Путешественника», отражающих подобные представления в устной традиции легенды. Я имею в виду одностороннее представление о времени. Русские беловодцы достигли Беловодья, отправившись на его поиски после Соловецкого восстания и «после Никона». Когда в Беловодье оказались выходцы из Антиохии и люди «сирского языка», неизвестно. Мы можем, разумеется, предположить, что в этом содержится отклик мусульманизации большинства районов проповеди апостола Фомы на восточных окраинах Византии, но прямого отражения в легенде эти воспоминания («предания») не получили.

Списки «Путешественника» были, видимо, широко распространены. Кроме рукописей, восходящих к севернорусским областям, имеются списки сибирского происхождения и из Москвы, в частности, пересланный Московским митрополитом в Синод (видимо, распространение было оценено как незаурядное событие!). Есть сведения об известности их в Оренбургской губернии и, наконец, даже из центральной России (Рязанская губерния) в составе сборника XX в.

Беловодье кроме идеализации его вольности, имеет еще одно важнейшее свойство — это страна, сохраняющая старообрядческие традиции (точнее, староправославные). Это свидетельствует не об отрицательном отношении беспоповцев к церкви вообще, а конкретно к церкви никонианской и послениконианской. О восстановлении нормальной структуры церкви по-прежнему мечталось. Попасть в Беловодье не менее трудно, чем найти его. Берут туда далеко не всех и только после перекрещивания «третьим чином», который должен очистить грешника, сделать его достойным Беловодья.