– Нет же еще призыва, – сказал я, глядя на марширующую роту слегка охуевших с дороги пацанов.

– Эти с учебки, – ответил отец. – Их по войскам повезли.

Сбоку от роты семенила стайка родителей и девчат. На лицах у них было написано – отдайте.

– Ну ладно хоть не в Чечню… – Отец вздохнул и отвернулся.

Раньше я таких вздохов за ним не замечал.

Пацаны прогрохотали сапогами к залу ожидания, толпа обычных пассажиров и провожающих за ними сомкнулась, и вот уже возобновился привычный вокзальный гул. Он, кстати, тоже бодрит в дорогу.

– Спасибо тебе, – сказал отец у вагона.

– Не за что. У меня выходной.

– Да я не о том. Мог и не провожать… Я про те деньги.

– Так не пригодились же.

Он протянул билет проводнице и поставил сумку на перрон.

– Неважно. Главное, что ты вписался. Я же понимаю – такую сумму найти нелегко.

– Ты мне отец вообще-то.

Он усмехнулся:

– Вот именно, что «вообще-то».

Проводница вернула ему билет, и он снова подхватил сумку.

– Ну, будь здоров, – отец протянул руку. – Спасибо еще раз. Не забуду. Ты парень крутой.

– Да какой там… – Я вдруг почувствовал себя абсолютно голым. – Сыпется у меня все. Не понимаю совсем, что я тут делаю, в этой Москве. Теперь еще Юлю обидел. Тухляк, в общем.

– Она простит. Девушка с пониманием.

– Плохо мне без нее. А как помириться, не знаю. Накосячил конкретно.