Магазинчик был тот еще: вышколенные девушки с модельными личиками, чилаут-зона, подиум для показа шмотья, чай-кофе-напитки, выделенный консультант. Не думал я, что в таком лабазе найдутся тряпки для народа хип-хоп. Но Юля сказала – все будет. После моего эпического провала на фейсконтроле и закидона с ошейником она решила стать такой же как я.

Встреча союзников на Эльбе, мы с тобой одной крови, Маугли, пролетарии всех стран, объединяйтесь – вот эти вот все дела.

– Надо, чтобы трусы сверху было видно, – сказал я Юле.

– Вот так? – Она приспустила широченные штаны-трубы и повернулась у зеркала.

– Даже еще больше.

– Свалятся же.

– Могут. Но ты не зевай. К тому же сверху надо баскетбольную майку накинуть подлинней. Тогда останешься, типа, в платье, если что. И шнурки на «тимбах» развяжи. Они должны быть такие, ну, знаешь, расхлябанные.

– И это круто?

– Это невероятно круто. Ты просто нигга и гангста в одном лице.

Юля опустилась на правое колено, чтобы развязать шнурки на высоких желтых ботинках, в которых любил гонять по Нью-Йорку большой чувак Notorious. В рэперском прикиде она выглядела забавно, дерзко и в то же время беззащитно.

– А если я на них наступлю?

– Упадешь. Но рэпер должен показывать, что ему пофиг.

– Все пофиг?

– Абсолютно. Вообще, все – до фонаря. Главное, что он в потоке. Флоу – понимаешь?

Она улыбнулась:

– А руками тоже надо вот так делать, когда говоришь?

Она выпрямилась и широко махнула обеими руками, повторяя мой жест.

– Конечно, – я показал ей большие пальцы. – Без этого какой рэп?

Продавщицы, поначалу от нас офигевшие, теперь уже немного освоились и таскали какой надо шмот.

– Вот этот кепарик попробуй, – показал я на серый снэпбэк. – Будет круто. Вообще, тема была бы, если под него еще кусок нейлона на голову повязать.