Через минуту моя пленница вышла на волю.

– О-о, – протянула. – Коленки как затекли… Лавочка там совсем низкая.

– Денег, что ли, им должна? Зачем пряталась?

– Да дуры они… Короче, забираем все, что я примеряла, расплачиваемся и уходим. Не могу больше здесь!

Она засмеялась, но глазки свои красивые в сторону отвела.

– А может, меня застеснялась? Типа, что я тут с тобой? Типа, подружки увидят – не поймут.

– Гонишь. Я ведь теперь как ты. Мы с тобой в одной теме. Посмотри на меня!

И вот тут я опять заморочился. Причем уже на полную серьезку. И даже не потому, что она перед знакомыми мной погнушалась, а потому что держала меня за лоха. Думала – я не выкупаю ее отмазки. Думала – настолько тупой.

– Это же для твоего отца, – сказала Юля, глядя на конверт, который я ей протянул.

– Не надо. В другом месте найду.

– Перестань! Ты что, обиделся?

У выхода я чуток притормозил. Она так и стояла там рядом с подиумом. И продавщицы со своими тряпками вокруг.

– Никогда ты не станешь такой, как я, слышишь? – кажется, заорал. – Никогда. Потому что я этого не хочу.

Дома сказал Жоре подписывать договор с клубом немедленно. На любых условиях.

– Главное, чтобы авансом пять штук. Прямо сейчас. Ты меня понял?

Ночью снова приснилась Юля. Пришла откуда-то со шприцем, показала след от укола. Говорила – по-любому будет как я. Подхватил с пола большую гантель и захерачил в стену. Чуть в голову ей не попал. Проснулся от страха, что мог убить.

* * *

Жора все сделал красиво. Наскоряк подписал бумаги, выбил для бати пятерку и начал мутить наполеоновские планы. Уверял, что сделает из нынешнего пивняка самое модное в Москве место.

– Будет как в Нью-Йорке «Коттон-клуб» в свое время! Я тебе зуб даю. Ты кино видел? Там все на музыкантах держалось. Подтянем еще рэперов, новые проекты запустим, отгрохаем самый крутой лейбл. Народ у входа удавится, чтоб на тусовку попасть. Кто не вошел – тот лох.