Фрэнки отступил, его рука шарила в кармане пиджака, но не могла нащупать то, что искала. Он напуган, подумал Майкл. И со страху плохо соображает. Не отрывая взгляда от Голема, Фрэнки неуклюже добрался до бильярдного кия и взял его за тонкий конец. «Соколы» начали рассредоточиваться по залу. Шарили в карманах. Брались за бильярдные кии. В их глазах читалось удивление и неуверенность – видимо, пытались понять, кто здесь в превосходстве. Взглянув на своих «соколов», Фрэнки внезапно осмелел.

– Вам что, проблемы нужны? – сказал он. – Щас мы их устроим. – Голос его сломался, нарушив всю эту браваду. – Это частная вечеринка, вход по приглашениям. Так что идите отсюда. Пока еще можете идти, мать вашу.

Майкл увидел, как Тормоз хлопнул ладонью по толстому концу своего кия. Той самой рукой, что причинила боль его матери. Большая часть остальных последовала примеру Тормоза. Майкл понимал, чтó они подумали: нас больше. Пятнадцать против одного. Точнее – против полутора. Мы в превосходстве – и неважно, какого размера этот тип в накидке. Русский вытащил из заднего кармана руку и выбросил лезвие ножа. Хорек встал в сторонке, держа в правой руке бильярдный шар.

– Фрэнки, просто чтоб ты знал, – сказал Майкл, делая шаг вперед, – я копам ни слова про тебя не сказал.

– Че ты мне гонишь, ублюдок сраный.

– Вовсе не гоню, Фрэнки, – сказал Майкл. – Я не настучал. Но знаешь, чтó я понял из всего этого? То, что надо было им все рассказать. С самого начала рассказать, как ты, поганый трус, избил бедного мистера Джи. – Майкл вспомнил слова, которые рабби сказал ему в один весенний вечер. – Вот мой урок. А еще я понял, что умолчать о преступлении бывает куда хуже, чем само преступление.

– Стукач и есть стукач, – усмехнулся Фрэнки.

– Нет, Фрэнки. Трусливое ничтожество и есть трусливое ничтожество. А ты и трусливый, и ничтожество.

Фрэнки видел, что у всех есть при себе оружие. Он подмигнул Тормозу и отошел в сторону, повернувшись к Голему спиной.

– Как там твоя мамаша, малыш? – сказал Тормоз и часто задышал. Остальные принялись издавать чмоканье и звуки, которыми подзывают собак. Некоторые рассмеялись.

Майкл ринулся к Тормозу, но Голем обхватил его за грудь своей огромной рукой и вернул на место.

– Ты урод, Тормоз! – крикнул Майкл. – Подлый и никчемный.

Вдруг к ним рванулся Тормоз, размахивая кием, как битой. Голем вырвал у него кий – легко, будто щепку. Взял двумя руками и сломал пополам, бросив обломки на пол. Затем схватил Тормоза за рубашку, раскрутил и отшвырнул на двадцать футов. Тормоз приземлился между двух бильярдных столов.