– Не лезь ко мне, черномазый, – сказал Фрэнки. – Я в тебе дыру проделаю, и никакой суд мне за это задницу не поджарит.

Голем пошел прямо на него, спина его заиграла мускулами. Майкл увидел, как изменился взгляд Фрэнки. Глаза расширились и задрожали. Голем сделал еще шаг, Фрэнки попятился, челюсть его отвисла, в глазах появилась ярость – и он выстрелил.

Бах!

Пуля попала в Голема, а он продолжал идти.

Бах! Бах!

И Голем настиг Фрэнки Маккарти. Отобрал у него пистолет – взял одной рукой за рукоятку, а другой напрочь оторвал ствол. И бросил обломки через плечо. Потом взял Фрэнки за грудки и бросил об стену в десяти футах от них. Фрэнки сложился в неуклюжую кучку. Но Голем с ним еще не закончил. Он взял Фрэнки за ногу и потащил через всю бильярдную к выходу.

– Хватит! – крикнул Майкл. – Пока достаточно. Мы ведь не хотим его убивать.

Голем остановился, бросил стонущего Фрэнки у двери и повернулся к Майклу, ожидая указаний.

– Погоди, – сказал мальчик.

Майкл повернулся к остальным «соколам». Они сбились в кучу в глубине зала, подальше от двери, жались друг к другу, будто пытаясь согреться. Им тоже нужно было преподать урок.

– Эй, чувак, слушай, ну прости, что так с матерью твоей вышло, ладно? – сказал Шатун-Скорлупка умоляющим тоном. – Понимаешь, ну выпили, ну бывает, иногда надо разрядиться и уже сам не понимаешь, что делаешь. И к тому же…

– Снимайте одежду, – сказал Майкл. – Все снимайте.

– Чего?

– Я сказал, всем снять одежду. Всю. Башмаки, носки – все снять.

– Эй, чувак, там же снег идет, – запротестовал Хорек.

На полу у двери заскулил Фрэнки.

– Или снимете сами, – сказал Майкл и повернулся к Голему, – или он это сделает за вас.

Хорек первым начал расстегивать рубашку. Спустя несколько минут все полностью разделись, стояли и дрожали – кучка бледных тел в татуировках, шрамах и мускулах. Одежду они сложили на бильярдные столы, а рядом с ней – кастеты, выкидные ножи-автоматы, самодельный пугач и кусок трубы. Лишенные своей амуниции, «соколы» выглядели заметно моложе.

– И что теперь? – прошептал Шатун.

– А теперь – по домам, – сказал Майкл.