Автор благодарит

Автор благодарит

Эта книга – вымысел, плод воспоминаний и воображения. Но в ее написание внес свой вклад не я один.

Прежде всего, я хотел бы поблагодарить моего друга Менахема Розензафта за то, что он вычитал и подправил мой идиосинкратический идиш, и за его советы по поводу ортодоксальных традиций. Если здесь и остались неточности, то он уж точно в них не виноват.

Кроме этого, я стал должником Лео Ростена за две его классические книги «Радости идиша» и «Ура идишу!». В них учебный материал великолепно сочетается с юмором, и по ним нужно учить детей в наших школах. Пока я писал эту книгу, я прочитал следующие книги, многое узнав и кое-что непосредственно из них почерпнув: «Еврейские пословицы» под редакцией Ханаана Айалти; «Англиш/Инглиш – идиш в жизни и литературе Америки» Джина Блюстейна; «Значение идиша» Бенджамина Хэршо и «Слова как стрелы – сокровища еврейских народных пословиц», собранной Ширли Кумови. Все они сыграли роль в том, чтобы поддержать этот исключительно живой и гибкий язык, и вдохновили меня на создание этого романа.

Мой круг чтения по еврейской мистике – это три тома «Каббалы для чайников» рабби Филипа Берга, «Что нужно знать о каббале» Дэниела Мэтта и «Из мира каббалы» Бенциона Боксера. Мне рассказали много историй о големе во время моей поездки в Прагу, я также прочел книгу «Голем» Хаима Блоха (в переводе на английский Гарри Шнейдермана), основательный научный труд Моше Иделя «Голем: искусственный антропоид в еврейской магии и мистике», а также ряд статей Гершома Шолема. Настоятельно советую изучить эти работы всем заинтересовавшимся в предмете читателям, а также рекомендую грандиозную книгу «Магическая Прага», написанную Анджело Марией Рипеллино (перевод на английский Дэвида Ньютона Маринелли).

П. Х.

«Снег в августе» – история создания

«Снег в августе» – история создания

Существует масса способов писать романы, но я принадлежу к тем бесчисленным авторам, кто привык черпать сюжеты из собственной биографии. Как и любого другого человека, меня сформировали случайности, связанные с тем, что я жил в определенное время в определенном месте. Время не менее важно, чем место. Я родился в разгар Великой депрессии, в сознательный возраст вступил во время Второй мировой войны, а подростковые годы пришлись на годы великого послевоенного оптимизма. А местом был Бруклин – крупнейшая часть Нью-Йорка, место, наполненное совершенно особенным светом, косыми лучами, отражающимися от гавани; в этом месте масса церквей и библиотек, в самом сердце его – красивый парк плюс полоска пляжа на Кони-Айленде. Здесь попадаются и богатые люди, и масса семей, которые можно отнести к так называемому «середняку», но общий стиль, суровость и удаль Бруклина позволяют с гордостью причислить его к рабочему классу.