Дочь Дженни Бёрджесс, Линетт Бёрджесс-Гиди, в прошлом один из «зайчиков» журнала «Плейбой», ненадолго приезжала из Голландии навестить мать. Она знала только то, что Дженни Бёрджесс умерла во время эвакуации. Линетт сообщили об этом по электронной почте через много дней после того, как ее матери не стало. Когда на Си-эн-эн показывали кадры, снятые в Мемориале, само здание и его интерьеры показались Линетт знакомыми. Она закричала, закрыла уши руками и натянула одеяло на голову. Линетт услышала достаточно, чтобы понять, что не хочет слышать больше ни слова. Она отказывалась верить, что одной из тех больных, которым сделали смертельные инъекции, была ее мать. Да и кто бы захотел в такое поверить?
Один из телеканалов упомянул, что в британском таблоиде «Мейл-он-санди» почти за две недели до этого была опубликована статья об урагане «Катрина». В ней якобы приводилось интервью с неназванной женщиной-врачом одной неназванной больницы.
Я не знала, правильно ли поступаю. Но у меня не было времени на размышления. Я должна была принимать решения быстро, причем под давлением обстоятельств, в крайне тяжелой и сложной обстановке. Поэтому я сделала то, что в тот момент казалось правильным. Я ввела морфий тем пациентам, которые агонизировали и должны были вскоре умереть, – чтобы избавить их от мучений. Если первоначальной дозы не хватало, я делала еще один укол. А ночью я молилась, чтобы Бог простил меня и спас мою душу. Это не было убийство, это было милосердие. Эти люди все равно умерли бы, но перед смертью мучились бы несколько часов, а может, и дней. Мы не убивали людей. Мы избавляли их от страданий в самом конце жизни.