«Наверное, я все припомню сегодня ночью, часа в три. Дело в том, что я могу спать только до двух или до трех ночи, а потом просыпаюсь», – сказала она. Избелл не просто плохо спала – ей снились кошмары, в которых она видела лица своих пациентов. У нее выпадали волосы. Ее подруга всерьез беспокоилась: вид у Джины постоянно был печальный и угрюмый. Она словно бы утратила всю свою внутреннюю силу и энергию. Избелл покинула Мемориал на борту маленькой лодки-плоскодонки, вся в потнице, морально и физически измученная, и вскоре узнала, что у нее больше нет дома: район, где она жила, как и весь приход Сент-Бернард, был разрушен стихией. Она чувствовала себя виноватой перед сотрудниками, которых вызвала на работу в больницу на период урагана. И страшно переживала из-за смерти пациентов.

«Возьмите с собой в постель блокнот и записывайте в него все, что вспомните», – предложила Райдер.

«Так вы сможете ответить на все наши вопросы, – пошутил Шафер. – А мы вам позвоним часа в три ночи».

«У вас ведь есть номер моего мобильного телефона! Правда, позвоните мне!»

Когда опрос был закончен, Шафер поблагодарил Избелл. «Я знаю, наш разговор причинил вам боль, – сказал он. – И очень ценю ваше мужество».

«Для меня сейчас каждый день испытание», – ответила Джина Избелл.

* * *

Настороженность и раздражение, которые Избелл продемонстрировала во время беседы с помощником прокурора штата и следователем, были весьма типичными. Репортажи Си-эн-эн и письма юристов «Тенет» стали неким поворотным пунктом. Первые несколько свидетелей, казалось, говорили с Райдер и Шафером охотно. Но теперь, после того как все случившееся, а также факт проведения расследования стали достоянием общественности, Райдер всякий раз приходилось начинать разговор с предупреждения об ответственности за дачу ложных показаний, а также о праве собеседника требовать присутствия адвоката. При этом большинство потенциальных свидетелей держались с опаской и желания сотрудничать не проявляли.

«Я хотела бы поговорить с вами о том, что произошло в Мемориальном медицинском центре после урагана, – сказала Райдер в телефонном разговоре с одним из фармацевтов больницы, который мог располагать важной информацией о том, каким образом Анна Поу получила препараты строгого учета. – Вы согласны со мной побеседовать?»

«Да, окей», – ответил фармацевт.

«Поскольку вы все еще являетесь сотрудником больницы, я должна проинформировать вас, что вы имеете право отвечать на вопросы в присутствии представителя вашего лечебного учреждения или адвоката».

Фармацевт, подумав немного, дал задний ход: «Знаете, я, пожалуй, сначала позвоню им, ладно? Думаю, так будет лучше. То есть, я ничего не имею против того, чтобы поговорить с вами, но все-таки перед этим мне, наверное, нужно побеседовать с кем-то еще… Нет, вообще-то я не думаю, что мне нужен адвокат. Но я им все же позвоню – просто на всякий случай».