«М-м… если я что и слышал на этот счет, то вроде бы причина была в том, что они бы не выжили».

Впоследствии этот медбрат заявил, что, насколько он помнит, об эвтаназии говорили семь разных людей, причем в разное время.

«Скажите, вы слышали об этом в последний день вашего пребывания в больнице?» – поинтересовался представитель агентства.

«Не думаю».

«Может быть, это было в среду, перед вашей эвакуацией?»

«Может, и так».

Райдер знала, что этот самый медбрат вскоре после того, как последствия наводнения были в основном ликвидированы, прямо заявил одной студентке, обучавшейся журналистике, что врачи в Мемориале проводили «эвтаназию» и «усыпляли людей». По случайному совпадению, эта студентка время от времени подрабатывала в офисе окружного прокурора в другой части штата Луизиана, и рассказала о том, что слышала от медбрата, своему боссу.

Шафер знал, как действуют районные прокуроры, и его всегда восхищала виртуозная юридическая борьба между обвинением и адвокатами. Она заряжала его энергией, давала силы вести игру на пределе возможностей, хотя он видел, что это нередко раздражало Райдер, считавшую, что он подчас придерживает доказательства, чтобы впоследствии использовать их наилучшим образом.

Теперь, когда СМИ сообщили, что в больнице, возможно, было совершено преступление, у Шафера появился новый повод для беспокойства. Телевизионные и газетные материалы могли, с одной стороны, вызвать у кого-то воспоминания о случившемся, до этого времени погребенные в глубинах сознания, но с другой – спровоцировать появление ложных воспоминаний и просто спекуляций. Эксперты давно доказали, что показания свидетелей о преступлениях, факт которых еще не доказан, как правило, весьма сомнительны и могут быстро меняться – особенно под воздействием новой информации и в результате общения с другими свидетелями. Почти три четверти обвинительных приговоров, пересмотренных после предъявления результатов экспертиз ДНК, проведенных при участии некоммерческой организации «Проджект Инносенс», основывались на ложных показаниях очевидцев преступлений, допускавших ошибки во время процедуры опознания. Важным было и то, что несколько свидетелей от корпорации «Лайфкэр» давали показания уже после эвакуации – и при этом имели перед глазами изложенную на бумаге хронологию событий.

Чтобы хоть немного смягчить возникшие проблемы, Шаферу, Райдер и их коллегам необходимо было опросить как можно больше свидетелей, при этом не навязывая им своих предположений. Требовалось также собрать максимум документальных свидетельств и вещественных доказательств, относившихся к произошедшим событиям.