Самого же Моралеса отправили заниматься менее тяжкими преступлениями. В разговорах с другими людьми он то и дело повторял, что исход дела не вызвал у него никаких чувств, что ему все равно и что главный урок, который он извлек для себя из этого процесса, заключается в том, что эвакуировать больных из лечебных учреждений нужно до начала урагана.

В офис окружного прокурора то и дело приходили письма с осуждением тех, кто возбудил дело против Поу и пытался добиться для нее уголовного наказания. Впоследствии Майкл Моралес признал, что ни он сам, ни окружной прокурор Джордан не были уверены, что на суде позиция обвинения восторжествует. Рассказал он и о том, что его непосредственный руководитель, грубоватый и мрачный помощник окружного прокурора Фамуларо, не скрывал своего двойственного отношению к делу Анны Поу. «Мы весьма уважительно относились к адвокату обвиняемой и его аргументам и вовсе не собирались во что бы то ни стало добиваться обвинительного приговора для его подзащитной», – заявил Моралес. Он объяснил это тем, что Поу не была обычной уголовницей, обвинявшейся в убийстве. В то же время Моралес пояснил, что, поскольку судья подписал ордер на арест Поу, и к тому же имелось много свидетелей, желавших дать показания по делу, у сотрудников офиса окружного прокурора не было оснований уклоняться от выполнения своих обязанностей.

По мнению Моралеса, он хорошо представлял себе, что именно произошло в Мемориале и что то же самое можно было сказать о присяжных. Иначе какой им был смысл заявлять, что они не нуждаются в дополнительных уликах и готовы принять решение?

Единственное, о чем он жалел как человек, по-настоящему «погрузившийся» в дело Мемориала, – так это о том, что информация, предоставленная большому жюри, не могла быть раскрыта широкой общественности. По мнению Моралеса, слушания в конгрессе дали бы куда больше шансов наконец узнать всю правду о событиях в Мемориале, чем судебный процесс. Но он был совершенно уверен, что открытого обсуждения случившегося в больнице не будет никогда.

* * *

Генеральный прокурор штата Луизиана Чарльз Фоти в тот же день провел пресс-конференцию в Батон-Руж. Его сотрудники раздали собравшимся копии заключений экспертов-криминалистов, в которых говорилось, что пациенты Мемориала не просто умерли, а были убиты.

Фоти подверг присяжных критике за то, что они не учли мнение специалистов и родственников умерших. Несколько дней спустя он опубликовал колонку в «Ю-Эс-Эй тудэй», где, в частности, написал:

Можно спорить о том, подвергалась доктор Поу давлению или нет. Но, даже если это было так, разве это может служить оправданием тех действий, которые ей инкриминировались? Нет, этот аргумент в ее пользу я принять не могу. Какова цена человеческой жизни? Какие обстоятельства оправдывают того, кто ее отнимает? Вот вопросы, которые возникают в связи с делом Мемориала. Я, со своей стороны, всегда буду на стороне тех, кто ценит человеческую жизнь превыше всего, – и на стороне жертв преступлений.