– Обо мне… – быстрый промельк кончика языка между губ. Полуоткрытый рот кажется совсем черным. Я жду, чтобы молчание стало слишком тягостным и она наконец начала сама. И все же неизбежный вопрос застает врасплох. – Ну и как тебе нравится новая я?
Заставляю себя отсчитать, пока сердце не бухнуло три раза. И лишь потом, весь до краев уже наполненный его биением, пытаюсь ответить.
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что хочу знать.
– Трудно привыкнуть… – Голос звучит где-то рядом, отдельно от меня самого. Обсуждать ее внешность совсем не хочется. Но все-таки удержаться не удается. – Могла бы и спросить, перед тем… – неуклюжие слова с трудом выходят наружу, отбрасывая темные полощущиеся тени внутрь. Тени, которые я предпочитаю не замечать… Но ведь я говорю правду… Конечно, если бы нужно было выбирать между правдой и Лиз, я бы не задумываясь выбрал Лиз. Но сейчас вместо нее…
– Оу?! В самом деле? А я считала, что некоторые решения могу принимать сама. Но ты, скорее всего, так не считаешь… Почему ты не смотришь на меня? – Поворачиваюсь к ней и вдруг замечаю, что у меня начинает пропадать боковое зрение. Следуя каким-то неизвестным мне законам контраста, пустота вокруг ее лица сужается, темнеет, становится все более плотной, будто вижу Лиз сквозь узкую трубу, отделяющую нас от Спринтера, от публики в ресторане, от оркестрика. Налившийся острой синей сталью взгляд из косматых глазных впадин на противоположном конце трубы больно впивается в зрачки. Огромная, в человеческий рост стальная пчела, готовая в любой момент выпустить свое жало. Стоит только прикоснуться и… – Я так ждала этого дня… а ты…
– Я тоже ждал тебя… А приехала совсем чужая женщина… – пробормотал и вдруг понял, что разговаривать уже не могу. Горло доверху забито мелкими осколками мокрого стекла, которые сыплются в легкие. Через силу выдавил из себя невразумительную извилистую улыбку. Как пасту из тюбика. Было очень больно. Но хотел, чтобы видела, что улыбаюсь.
– Тебе нельзя было так говорить. – Короткая темная молния промелькнула у нее в лице. – Ты сейчас делаешь крупную ошибку, Ответчик.
И снова нужно было остановиться, и снова этого не сделал.
– Тебе нужно, чтобы отвечал не то, что думаю?
Но уже через секунду осознаю, что сказал, начинаю догадываться о силе нанесенного удара. Получилось грубо. Жаль. Я не хотел грубо. Хотел, чтобы слышен был оттенок мягкой грусти, чтобы услышала, как больно мне сейчас. Но не умею