А свита генерала уже приближается к группе солдат. Широкая улыбка смягчала суровые черты волевого лица этого статного мужчины. В глазах горел веселый огонек.

Тошев незаметно одернул и расправил свой новенький китель. Его бойцы тоже быстро и молча подтянулись. И тут в глазах рядового Бонева лейтенант заметил такие же счастливые искорки. Увидел, что его серые глаза удивительно схожи с генеральскими, но думать об этом было некогда. Загремел знакомый голос:

— Вот они, наши юные герои! Вот она, славная болгарская Народная армия! За ваше здоровье, товарищ лейтенант, за здоровье ваших бойцов! — Генерал поднял бокал.

Солдаты заволновались: бокалы у них были пустые, и они неуверенно взялись за бутылки с пивом. Но лейтенант наполнил их бокалы шипучим лимонадом.

— Надо хотя бы пиво по такому случаю — заслуживают! — вмешался пожилой мужчина.

— Товарищ лейтенант знает лучше, что надо и что не надо! — весело сказал генерал.

Они чокнулись. Только теперь увидел лейтенант руку генерала — широкая ладонь с грубым рубцом затянувшейся раны. И тут он вдруг вспомнил, где первый раз увидел эту огромную руку.

— Мы ведь с вами уже знакомы? — славно угадав его мысли, пробасил генерал.

— Так точно, товарищ генерал! — выпалил лейтенант и сочувствовал, как краска заливает лицо, выдавая его смущение.

Генерал звучным голосом начал рассказывать окружающим, откуда знает этого симпатичного парня. А лейтенант готов был провалиться сквозь землю. Память его с досадной точностью воспроизводила их неприятную первую встречу. Вот этот рядовой Бонев, с серыми глазами, тайком принес тогда в казарму бутылку коньяку. Как ни таились они, на следующий день командир полка дал разгон лейтенанту. Строго спрашивал, до каких пор в его взводе будут нарушения. Молодой офицер дал себе слово, что наставит на путь истинный этого пройдоху Бонева. Телеграммой вызвал отца, пусть знает, какой у него сын…

Отец Бонева прибыл. Элегантный, уже немолодой мужчина в берете, в теплом зимнем пальто. Очень серьезным показался Бонев-старший, и лейтенант решил выложить ему все начистоту. Рассказал про «геройства» сына. Ничего не скрыл: ни увиливания от занятий, ни опозданий из увольнения, ни употребления в казарме спиртных напитков. Не скрыл и того, что Бонев, не стесняясь своих командиров и друзей, говорил, будто его отец — человек с большими связями и может выручить его из любого положения.

— Где мой сын? — строго спросил отец.

— На гауптвахте! — ответил ему лейтенант, но понял, что этот человек очень обиделся на него.

— Попросите привести его! Надо поговорить, а времени у меня в обрез. Мне нужно сегодня же возвратиться.