Фактически обещания государственного финансирования и различных форм поддержки искусственно определяют, где на рынке ждать успеха, а где – неудачи. Совпадение бюрократических интересов и политических императивов в отрасли альтернативной энергетики привело к быстрому объединению деловых и политических группировок и сговору между ними. Эти группы используют мегатренд альтернативной энергетики для продвижения своих узких повесток дня и вносят социально-политическую подоплеку в экономический и технологический комплекс, лежащий в основе развития возобновляемых источников энергии, что хорошо продемонстрировало дело компании «Солиндра»[661].

Беспокойство вызывает не риск поставить не на ту лошадь, поскольку он типичен для технологического развития и высокотехнологичных предприятий, а скорость, с которой корыстные интересы вклинились в технологическое развитие мегатренда. Появление заинтересованных групп и слоев бюрократии, которые участвуют в гонке за государственным финансированием, объясняет рост государственных обязательств по альтернативной энергетике. Значительная часть прогнозируемого роста государственного финансирования в настоящее время обусловлена факторами, выходящими за рамки обычных политических соображений, определяющих субсидирование, таких как создание рабочих мест и увеличение налоговых поступлений. Возможности, предоставляемые государственным финансированием, стали самоцелью некоторых участников отрасли, закрывая альтернативные пути развития.

Растущий интерес отдельных групп компаний и чиновников и потребность правительства в поддержке индустрии возобновляемых источников энергии способствовали появлению новой заинтересованной группы – лобби «зеленой» энергетики. Роль корыстных интересов в экономике не оценивается на основе морального суждения – это вопрос наиболее эффективного и рационального распределения ресурсов. В этом смысле даже самые благие намерения следует рассматривать как отражение частных эгоистических интересов: общественная организация, желающая содействовать охране природы с целью сохранения определенных видов флоры и фауны, или активисты, добивающиеся принятия новых правил торговли квотами, также руководствуются своего рода корыстными интересами. В этом отношении они ведут себя так же, как нефтяные компании, лоббирующие интересы правительств. Вопрос заключается не в том, хороши ли цели конкретного давления на правительство, а в том, каковы его долгосрочные последствия для других секторов и экономики в целом. Интеграция промышленности и политики может создать как благодетельный, так и порочный круг интересов, которые направляют определенным образом развитие мегатренда.