Другой перевод [Роберт 1992b] основывался на более простом издании 1893 года и был снабжен веселыми картинками для наглядности. Видимо, он был рассчитан не на академическое, а на «общественное» использование. Потому восприятие материала здесь давалось значительно легче. Учитывая, что издание 1915 года расширило текст в четыре раза и именно этот расширенный текст лежит в основе и сегодняшнего 11-го издания, думается, издатели хотели дать русскому читателю более простой исходный текст, который Роберт в 1912–1915 годах переделал, следуя пожеланиям пользователей. Возможно, предполагалось, что какой-либо русский квази-Роберт через 20 лет использования этого учебника публикой также подвергнет ревизии и этот более простой текст, дав компендиум правил, исходя из уже сложившейся за 20 лет практики, а не из теории. Но есть еще одна проблема: кроме того, что берется раннее (кто-то скажет: более примитивное) издание, переводчик чередует разные русские термины при переводе одного исходного английского – например, пишется «принципиальные, или основные, предложения» и «вспомогательные, или дополняющие, предложения», которые затем произвольно варьируются в тексте. В результате термины начинают смешиваться и стройная классификация оборачивается хаосом.

Конечно, при адаптации правил RONR к русской действительности можно было бы попробовать перевести не полный 750-страничный справочник в его 11-м издании, а RONRIB – краткое изложение основных правил крупным шрифтом на 200 страницах [Robert 2004]. Надо понимать, однако, что перевод этот столкнулся бы с теми же проблемами, что и первые два, хотя и переводился бы более простой текст. Во-первых, потребовалось бы делать выбор, переводить ли основные термины RONRIB понятиями русского канцелярита, что неизбежно убивало бы желание многих читателей и активистов групп гражданского общества ими пользоваться, или давать новые «вкусные» термины, что имело бы свои трудности. «Вкусный» перевод, возможно, оказался бы слишком эмоционален, что привело бы к опасности сползания в эмоциональный дебат и переходу на личности вместо сдержанного обсуждения сути вопроса. Отсутствие канцелярита привело бы к необходимости убеждать слишком большое количество людей принять и заучить новые термины. Канцелярит хорош только одним: он хоть и безмерно скучен, но его рационализм и логичность делают его понятным всем, кто готов приложить усилия для его прочтения и интерпретации.

Надо ли нам действительно копировать англо-американские практики? Есть два обычных возражения против перевода. Во-первых, например, Франция и Италия не переводили RONR, но мало кто будет утверждать, что в этих странах нет культуры публичного дебата. Сколько я ни искал в парижских книжных магазинах книжки в жанре savoir faire («как сделать») о том, как искусно провести дискуссию определенной группы гражданского общества, я не нашел ничего, кроме многих справочников по организации и проведению ежегодного заседания собственников в coproprieté, то есть в аналоге нашего ТСЖ (товарищества собственников жилья) (см., например: [Dhont 2007; Dobrohodov 2010; Carlier 2011]). Видимо, имущественные конфликты на этих собраниях – какие категории жильцов дома будут облагаться какими платежами на будущий год за лифт, ремонт крыш, фасадов, заказ технической экспертизы по состоянию здания и т. п. – идут настолько остро и опасности манипулирования дискуссией со стороны преседательствующего или компании, управляющей домом по поручению ТСЖ, настолько велики (а гнев масс, если это раскрывается, настолько нелицеприятен), что издаются многие пособия по правильности ведения именно этих собраний. С другой стороны, практикам ведения дискуссии во время собраний обычных ассоциаций гражданского общества (там, где нет прямой угрозы неминуемых расходов или имущественных потерь для каждого участвующего) во Франции могут учиться, как в Англии, где подростки, конечно же, не читают Мэя, а перенимают дискурсивные навыки на практике, когда повторяют на своих первых собраниях школьных комитетов или дискуссионных клубов лейбористской или консервативной партий то, что делают взрослые. Французские подростки тоже могут научиться, копируя поведение взрослых. Но особенно взыскательные из них могут и почитать те разделы конституционного права, которые регулируют ведение дискуссии в Национальной ассамблее Франции, то есть выделяемый внутри французского конституционного права подраздел под названием le droit parlementaire, «парламентское право».