Показательно, что русские парламентарии проделали тот же путь, что и британские, – и только что не обещали посадить подравшихся в думских коридорах или сразившихся после заседаний парламента в Тауэр. При обсуждении Наказа Четвертой Думы депутат Остроумов подал следующюю поправку на включение в текст Наказа: «Вызов на дуэль одним Членом Г. Думы другого Члена по поводу оскорблений, усмотренных в речах, произнесенных официально в думских комиссиях и на общих собраниях Г. Думы, считается недопустимым, как покушение на парламентскую свободу слова. Как вызвавший на дуэль, так и принявший вызов обязаны ранее дуэли подать заявление о сложении звания Члена Г. Думы». Поправка, однако, не рассматривалась как поданная после разрешенных сроков подачи поправок [Саврасов 2010: 408].

Не заработал и порядок предоставления слова по очереди ораторам, выступавшим за и против определенного предложения. Как замечали современники, данное положение осталось мертвой буквой. Во-первых, председателя обязывали предоставлять право выступления по месту в очереди в порядке записи; во-вторых, только там, где количество выступающих было ограничено, предполагалось жесткое чередование. В этих случаях бывало так, что те, кто был против, записывались, как если бы они были «за», а потом – завуалированно или открыто – выступали против [Там же: 318].

В Наказе Госдумы не было в чистом виде и практики seconding. Вместо этой англо-американской практики использовался французский функциональный аналог под названием la question prealable, «предварительное рассмотрение» [Pierre 1893: 880], когда, прежде чем поставить вопрос на обсуждение, Дума могла предложить согласно Наказу заслушать по два выступающих за и против того, ставить ли данный вопрос на обсуждение вообще (§ 97 Наказа Второй Думы; § 121 Наказа Третьей Думы). В Наказе Второй Думы не оговаривалось, кто вносит предложение о la question prealable, в Наказе Третьей Думы четко говорилось, что это можно делать только по письменному предложению группы численностью не менее чем 30 депутатов. Подобное рассмотрение отсеивало наиболее непопулярные, радикальные и экстравагантные предложения. Так, этот механизм, введенный по предложению Муромцева еще в сыром виде в первом Проекте Наказа (§ 103), был впервые применен в Первой Думе к поправке правого депутата Концевича, саркастически предложившего, чтобы Дума «озаботилась уничтожением всего русского и даже самого имени „Россия“» [Саврасов 2010: 314–315]. Возможно, после этого прецедента во время подготовки к обсуждению Наказа во Второй Думе Муромцев писал: «…в случае возбуждения предварительного вопроса (§ 97) несколько рискованно ограничиваться выслушиванием лишь одного оратора за и одного – против предложения. Ведь предварительный вопрос часто есть вопрос и о компетенции Думы и об основных принципах законодательства…» [Муромцев 1906: стлб. 1783]. Вторая Дума вняла необходимости более подробно обсуждать la question prealable и почти сразу же после принятия этой части Наказа применила его на практике: депутаты отказались рассматривать на заседании 15 мая 1907 года вопрос об осуждении революционного террора [Маклаков, Пергамент 1907: 55].