Вальдес и София часто уезжали на всю ночь кататься в машине. Я не знаю, куда они ездили, не знаю, о чем разговаривали, но только в машине они чувствовали себя в безопасности. Там не было ушей. Не было глаз. Впрочем, они ошибались — за ними следили постоянно. Обычно они выходили из дома вместе с маленьким Чиано, завернув ребенка в одеяло. Чаще всего мальчик уже спал. Они клали его на заднее сиденье и уезжали. Я мог только смотреть. Что еще я мог сделать? Взгляните на меня — я маленький, хромой. Но я все время следил за полицейским, думал, что таким образом помогаю им…

— Вы делали, что могли, — сказала Катерина.

— Я тоже так думал. Господи, зачем я это делал? Зачем? Господи… И в любом случае чем бы я мог им помочь? Бросился спасать, если бы за ними приехал черный воронок? Не знаю. А затем наступила та последняя ночь. С ним мы обсуждали ее, но я не знаю, что он сказал Софии. Не знаю.

Как обычно, они сели в машину и уехали. Я видел, как они выходили из дома, София, как всегда, несла малыша, он крепко спал, не проснулся даже, когда она открыла заднюю дверцу и осторожно уложила его на сиденье. И они уехали. Полиция давно перестала ездить за ними — вначале-то они не выпускали их из виду ни на минуту, боялись, что сбегут, но потом бросили это занятие. Видимо, поняли, что Вальдесы не собираются бежать, а по дороге они нигде не останавливались и ни с кем не общались, так что им позволяли наездиться в свое удовольствие, кому какое дело? Нина-детачка, посмотри-ка в буфете, не осталось ли у меня еще бренди?

Дрожащей рукой доктор Кохрейн протянул кофейную чашку, и Катерина плеснула в нее бренди.

— И вот я стоял в кустах, как идиот, и ждал. Я не знал, видел ли меня полицейский. Возможно, они следили и за мной. Не знаю. Потом мне понадобилось, э-э-э… отлить. И как раз в тот момент, когда я стоял, держа… когда руки у меня были заняты, машина подъехала к дому. За рулем сидела София, а рядом с ней — маленький Чиано, пристегнутый ремнем, его голова едва возвышалась над стеклом бокового окна, не знаю, кого они хотели обмануть. Когда София свернула к подъезду, до полицейского наконец дошло, что Вальдес сбежал. Он прямо взбесился, клянусь вам — ругаясь, перебежал через улицу, ударил Софию по лицу, сбил с ног. Я ссал в кустах, как идиот, а он бил Софию. Можно ли представить себе что-нибудь более нелепое? Брюки никак не застегивались, а в это время жену моего лучшего друга избивали прямо на дороге. Я был жалок. Впрочем, как всегда…

Но маленький Чиано… Вот кто проявил себя героем. Он рассвирепел. Выскочил из машины и бросился защищать мать. Я уже давно закончил свои дела, но продолжал стоять в кустах, не шевелясь, — такой уж я трус. Маленький пацан не струсил, а у меня поджилки тряслись так, что я чуть снова не обмочился.