Так продолжалось уже долго, Лиходол не считал времени. За окном давно стемнело, а отсчитывать время по количеству выкрикиваемых женой слов он даже не пробовал. Как докажешь глупой бабе, что батюшка её всё держал в своих руках, никого, даже друга своего Деметрия, не подпуская к руководству и договорам, которые он заключал с союзниками? Никто не видел тех договоров, никто не знал, за какие ниточки дёргал Карилис, и теперь, когда его не стало, ниточки безжизненно обвисли, а договоры каждая сторона рассматривает по-своему и норовит выдвинуть свои условия.

Армии у Лиходола почти не осталось. Нельзя же назвать своей армией войска, которые тебе фактически не подчиняются. Они всегда подчинялись своим вождям и командирам, а те шли за посулами Карилиса. Карилиса не стало, и каждый посчитал себя свободным от данных обещаний. Только общая земля, которую они выкупили, да новые земли и добыча, которую они думали взять в Лесном, ещё держала инородных вождей вместе, но уже начинались стычки и междоусобицы.

Почему-то все не считали лесных сколь-нибудь серьёзной силой. Раз те не выходят из своего леса на бой, значит боятся. Но Лиходол-то прекрасно знал, чего стоят лесные воины. А если они не выходят, значит, чего-то ждут. Чего? Деметрий вместо Карилиса отправился с посольством к северному князю Водимиру. И хоть до Карилиса ему далеко, но хитрости всё равно не занимать. Водимир ближе Лиходолу, чем степняки и греки, хозяйничающие сейчас в княжестве, значит должен поддержать его, а не инородцев.

Попробовать своих оставшихся сородичей поднять? Заманчиво, но не пойдут за ним, да и вообще не пойдут. Воинов среди них осталось мало, а за последние годы, что гнули их, ломали да в рабство продавали — и вовсе себя потеряли…

— Ты меня даже не слушаешь! — снова прорезался сквозь думы визг жены. — Ты только и можешь, что сидеть и глаза в пустоту пялить! Ответь хотя бы! Ну скажи хоть что-нибудь!

Лиходол встал, и подойдя к жене, молча, коротко ударил ей кулаком в выпирающие зубы… Не сильно ударил, так, чтобы просто заткнулась. Затем взял опешившую бабу за руку и почти бросил на княжье место.

— Хочешь ты править? Ты ведь знаешь, где взять денег, которые требуют степняки? Отец ведь говорил тебе, с кем из греческих чиновников договаривался о военной поддержке? Он оставил нам в наследство много друзей, готовых стоять за нас с тобой насмерть? В чём-нибудь из этого ты можешь помочь? Скажи, где твой отец прятал деньги?

— Это мои деньги! И ты их не получишь! — съёжилась под взглядом мужа Домокла. — Ты только и можешь, что издеваться над слабой женщиной!