— Моё дело не для многих ушей, князь, пусть останутся только те, кому ты как себе доверяешь.

— Здесь три моих побратима, поэтому можешь говорить смело. Подойди ближе.

Павлоний подошёл почти к самой морде княжьего коня и сложил всё оружие, которое у него было, себе под ноги. Князь, хмурясь, наблюдал за ним.

— Что-то я не слышал о подобных обычаях в вашей земле, — хмыкнул Водимир.

— Я тоже, князь, — поднял голову Павлоний. — Просто то, что я сейчас скажу, будет неожиданно. Воины же на неожиданность отвечают ударом меча, а уж потом смотрят, что это было. Может хоть так меня не убьют сразу.

— Хм, — хмыкнул Водимир. — Что ж, говори свою неожиданность.

— Меня послали убить тебя, князь, — глядя Водимиру прямо в глаза, проговорил Павлоний. Это был первый раз, когда он смог смотреть в глаза благородному человеку. Он не шевелился, не шевелились и всадники, хотя было видно, что готовы предупредить любое его движение, да и князь не промах, а лучший из всех. Его убить не так просто, как может показаться. — Но я пришёл сказать, что не буду этого делать.

— Почему? — жёстко проговорил князь.

— Я долго пробыл рабом у Карилиса и даже не представлял, зачем мне свобода? Но побывав в плену у волшебницы Яги, да ещё в собачьей шкуре, я это узнал. Странно, — Павлоний улыбнулся, — в собачьей шкуре я почувствовал себя самим собой и понял, что раньше был всего лишь орудием хозяина. Его рукой, ногой… хотя нет, когда рука болит, её лечат, а меня не лечили, когда я бывал ранен или болен. Я скорее был костылём, который выбрасывают, когда он сломается. Одно слово — раб. И именно Яга и те ребята-волки, да маленькая девчонка-кошка, что были с ней, научили меня быть собой. Не уча, а просто живя свободными. С ними я понял, что свобода бывает внутри человека, а не даётся кем-то.

Убить тебя означает отсрочить ваш поход и дать время Деметрию и Лиходолу взять Лесное. Может быть, мне дадут за это свободу. А я не хочу, чтобы мне её кто-то давал! Она уже во мне! И я не хочу, чтобы люди, научившие меня свободе, исчезли. Они ведь скорее погибнут, чем покорятся. А сделав свой выбор, я сам стал свободным! И умру свободным!

— Свобода — это всего лишь возможность выбора, — сверля глазами Павлония, ответил князь. — Если ты знаешь свой путь и у тебя есть воля идти по нему, то свобода полезна. А если не знаешь пути, если ты безпутен, то свобода погубит тебя. Ты знаешь свой путь?

— Теперь знаю, князь.

— Чего ты хотел, когда признавался, что послан убить меня? На что надеялся? Какой награды ждал?

— Убить тебя не так просто, князь, — усмехнулся Павлоний. — Остаться в живых — уже награда. А тут я ещё и свободу обрёл. Какие ещё могут быть желания? Но дело не в том, что я хотел, а в том, что хотели избавиться от тебя. Подло избавиться, так же, как избавились от Горобоя. Мне противно с ними, князь. Будто грязью вымазывают.