Охота на девочек, девушек и женщин, заканчивавшаяся не только изнасилованиями, но и жестокими убийствами, особенно была характерна для погрома в Николаевске-на-Амуре и последующих тряпицынских бесчинств. Командир корейской роты Рыжев изнасиловал дочь рыбопромышленника Райцына, после чего ее и всю семью с детьми утопили в Амуре. Видный тряпицынец признавал, что в Керби «…изнасилованы были все поголовно», а один из членов следкомиссии хвастал, что спустил двух девушек в Амгунь, так как те «оказались нечестными». Дочь нотариуса Козлова, 16 или 17 лет, была принуждена командиром отряда С. С. Стрельцовым к сожительству ради спасения матери[1674].

По воспоминаниям жительницы Сахалинской области, пережившей тряпицынщину, летом 1920 года по Амгуни плыло множество трупов, преимущественно женских и детских, «с обрезанными ушами, носами, отрубленными пальцами, с резаными, колотыми штыковыми ранами»[1675]. В книге А. Гутмана приводятся акты осмотра 16 неопознанных трупов, обнаруженных 20 и 21 июля в пяти верстах ниже Удинского, в том числе восьми женских, причем большинству женщин были нанесены рубленые и резаные раны в области промежности. Один труп принадлежал девочке 6–7 лет, убитой тремя рублеными и штыковыми ударами в голову, поясницу и ягодицу[1676].

Обращает на себя внимание то, что изнасилованных жертв могли убить, даже если их обидчики подлежали наказанию. Партизан армии Кравченко вспоминал: «Сидоренко и двое других изнасиловали двух девушек и старуху. Тех расстреляли, а Сидоренку, Волкова и третьего насильника судили в Белоцарске. Их… за участие в бою оставили живыми». А Яков Тряпицын приказал расстрелять около десятка зараженных партизанами девушек[1677].

Вместе с тем партизаны могли жестоко наказывать насильников, если считали, что от этого страдает лояльность местного населения[1678]. В партизанских мемуарах и приказах по отрядам нередко упоминаются эпизоды расправ с такого рода преступниками. Отдельный отряд Зотова из будущего корпуса И. В. Громова «не раз предупреждал[ся] не делать грабежи и хулиганство» и в августе 1919 года в селе Знаменка Славгородского уезда был подвергнут моральному воздействию путем публичной казни насильника: «…один из партизан отряда[,] за которым было не раз это замечено… 20 августа в… Знаменке… произвел насилие над дочерью попа и унес вещи, за что был приговорен к расстрелу. В этом же селе, днем этого же дня приговор был приведен в исполнение»[1679]. Комбат Алейского полка В. Цыкунов вспоминал, что в селе Новичиха два партизана «запьянствовали, были замечены в мародерстве, грабеже и изнасиловании». Зачитав им на площади смертный приговор, их «отвезли за село и расстреляли»[1680].