Есть свидетельства о неоднократных жестоких наказаниях группок роговцев за насилие: так, атаман и его штаб осенью 1919 года приказали казнить в селе Верх-Жилино Косихинской волости Барнаульского уезда четырех партизан (Павла и Степана Куманёвых, Егора Дрожина, Андрея Першина, все – из села Малахово) за «ихнее бесчинство и насилье к женщинам» в двух селах[1681]. В январе 1920 года районный съезд 15 волостей в Жуланихе (176 делегатов), защищая Рогова от обвинений в потворстве изнасилованиям, отметил факт «возмутительного насилия» в селе Верх-Жилино и расстрел девяти виновных – по приказу командования роговского отряда[1682]. Десятилетие спустя коммунар П. И. Титов из Косихинского района публично поведал о некоторых деталях: «У нас в 1919 году, когда нехорошевская разведка[1683] изнасиловала попадью, – что, пощадили своих? Нет, брат, утром девять человек так и уложили на льду…»[1684]

Если учесть показания Рогова о расстреле им трех насильников в Кузнецке и казнь по приказу Чумышского крайсовета 13 новосёловцев за особо циничные преступления[1685](среди которых почти наверняка были и изнасилования), то его войско потеряло два-три десятка партизан. Причем, если отдельно считать потери новосёловского отряда (составлявшего сотню бойцов, впрочем при большой текучести), ему была учинена практически децимация. Правда, четверо и девятеро казненных в Верх-Жилино и дают 13, совпадающих с числом приговоренных крайсоветом, поэтому, принимая во внимание сведения о принадлежности большей части расстрелянных к батальону Нехорошева, мы не можем уверенно говорить о расправе именно с отрядниками Новосёлова.

Приморские партизаны вспоминали о чистках уголовных отрядов и наказаниях за бесчинства в отношении китайцев и корейцев – так, в мае 1919 года в селе Фроловка Сучанского района за изнасилование кореянки был осужден и расстрелян один из партизан[1686]. По приказу И. П. Шевчука были расстреляны партизаны, посланные в село Покровка для ареста жены начальника станции, на которую поступил донос, что она публично обещала сообщить калмыковцам и японцам об оказываемой жителями поселка помощи партизанам. Причиной казни стало то, что на обратном пути посланцы Шевчука изнасиловали и убили арестованную[1687]. Известный тряпицынец А. И. Вольный показывал после ареста, что Нина Лебедева многие смертные приговоры населению смягчала, а также требовала реальных наказаний для насильников[1688] (но подтверждений подобных кар автору не встретилось).

В архивах хранятся свидетельства многочисленных случаев партизанского сексуального насилия, однако подавляющее большинство таких эпизодов, разумеется, осталось незафиксированным. Тем не менее и сохранившиеся документы способны весьма красноречиво поведать об этой мрачной странице разгула партизанщины. Однако пока они не привлекают заметного внимания исследователей.