В Татарском уезде партизаны только с 1 по 8 сентября 1919 года убили 41 человека из числа мирных жителей и служащих госучреждений[1756]. Летом того же года партизаны севера Западной Сибири на полтора месяца захватили обширный район на стыке Томской и Омской губерний от села Спасского Каинского уезда до Екатерининского Завода Тарского уезда: «Кулаки, спекулянты и шпионы многие были пойманы… пойманным были предъявлены счета. Общая цифра наказанных нами выражалась в 260 человек»[1757]. Тем летом и осенью в 26 волостях Новониколаевского уезда были убиты 23 лесничих и другие должностные лица (одного зарыли в землю живым), а также целый ряд представителей интеллигенции[1758]. После партизанщины на весь Славгородский уезд остался один специалист-лесовод[1759].

О том, как преследовались любые сельские служащие, даже перешедшие к самим повстанцам, косвенно свидетельствует рассказ одного из партизан о судьбе жены И. Я. Третьяка, которую тот спас от расправы, сделав сначала наложницей, а потом и супругой. Когда полки дивизии Третьяка в сентябре 1919 года заняли село Усть-Кан, там была захвачена и юная Клавдия Герасимович, которая во время допроса «объяснила, что она работает счетоводом кредитного товарищества[,] и ее как молодую по возрасту отпустили»[1760]. Из этих слов следует, что даже женщины-служащие подвергались опасности быть арестованными и уничтоженными в качестве «буржуек», прислуживавших белой власти и недостойных существования.

Для многих партизан принципиальным условием победы являлись чистки населения от всех «гадов», список которых мог быть очень широк. Само слово «чистка» было партизанам хорошо знакомо. Один из повстанцев Причумышья прямо писал, что они жаждали «произвести маленькую чистку беляков»[1761]. Идея о «полонении городов» была распространена у забайкальских партизан[1762]. В условиях партизанщины жители сводили личные счеты, оговаривая друг друга. Приморский вожак Г. М. Шевченко признавал: «Убивали… тоже много зря. Выводят в деревню человека и говорят, что он белый, ну, где тут разбираться – расстреляешь, а потом оказывается, что они из‐за топора поссорились»[1763]. Видный соратник Я. И. Тряпицына показывал, что еще до взятия Николаевска-на-Амуре в начале 1920 года в его окрестностях «на Чныррахе было перебито не менее 300 человек крестьян (избивали ежедневно в течение месяца по 10–15 человек и за что – сегодня один пожаловался, что такой-то в прошлом году брал у него невод и вернул, не исправив – убить; завтра на первого доносит третий, что он в третьем году украл десяток рыб – убить)…»[1764].