Тяга к расправе над безоружными преодолевала и начальственные приказы. Тот же Третьяк описал пленение полутора десятков солдат, которые заявили, что они – мобилизованные белыми бийские рабочие. По приказу Третьяка с ними была проведена разъяснительная работа, выданы охранные свидетельства, а их самих отправили с воззваниями для связи с подпольем в Бийск. Однако, несмотря на охранные билеты от командования, все эти пленные были выловлены партизанами и уничтожены[1874]. В период партийных чисток конца 20‐х годов коммунистов Горного Алтая, ранее служивших у белых, «чистили» особенно рьяно, спрашивая, почему они не перебегали к Третьяку и другим повстанческим вожакам. В ответ говорилось о жестокости партизан, которые таких перебежчиков обычно убивали, не делая никакой разницы между ними и пленными[1875]. После Нойского боя в начале 1919 года четыре казака-перебежчика предоставили А. Д. Кравченко сведения о белых: «Им была дана за это жизнь, но их партизаны… вопреки приказу Кравченко расстреляли»[1876].

Мемуары партизан пестрят эпизодами, в которых повторяется мотив отсечения голов как самого обыденного, повседневного вида казни. Заняв в июле 1919 года без сопротивления село Верх-Чумышское (около 100 верст от Барнаула), партизаны Г. Ф. Рогова «…захватили шесть милиционеров и зарубили их. Кто-то сначала предложил расстрелять, но командиры не разрешили: „Патронов мало, надо беречь для боев. Захваченным гадам – смарать головы“»[1877]. С увеличением масштабов партизанской войны и отступлением белых количество патронов у повстанцев нередко оказывалось достаточным, но жестокость расправ лишь нарастала.

Начштаба Западно-Сибирской крестьянской красной армии Ф. И. Архипов вспоминал: «Если попадались в числе пленных офицеры, конечно, им беспощадно рубили голову…»[1878] Агитатор из дивизии Третьяка (и будущий жесточайший чекист) Я. А. Пасынков, вспоминая в 1927 году о партизанских буднях, выразился более чем определенно: «Пленных дивизия редко брала, большинству головы отрубали на „рукомойке“»[1879]. Видный роговец В. М. Голев пояснял процедуру исполнения приговоров: «Явно уличенных в контрреволюции прямо из штаба отправляли на смарку (партизаны не расстреливали, а отрубали голову, и это называлось „смаркой“ или красить [кровью] шею)»[1880]. Партизанивший в Бийском уезде И. Я. Огородников, критикуя садистскую жестокость соседних отрядников, утверждал, что его люди убивали врагов правильным образом, без издевательств, и бегло отметил стандартную процедуру: «У наших ребяток был совсем другой прием: садишь на колени[,] голову шашкой махнул[,] и готово»[1881].