Традиция рубить головы сохранялась в обиходе карателей и после возвращения большевистской власти. Когда 20 октября 1920 года коммунистический отряд под руководством известного партизана Р. П. Захарова захватил вождя повстанцев Степного Алтая Ф. Д. Плотникова, последний был тут же обезглавлен, а затем его голову провезли по селам «для показа кулакам и эсерам». Захаров писал: «Голова Плотникова была доставлена к моему штабу и была повешена на колу, чтобы убедились крестьяне… так как в Боровском Плотникова многие знали. В это время [видный партизан Никита] Кожин приехал из Москвы из Вчека и пришлось ему в последний раз посмотреть [на] своего друга Плотникова»[1882]. Полтора года спустя аналогично поступили в целях агитации и с головой уничтоженного в Горном Алтае подъесаула А. П. Кайгородова[1883]. (Сходные способы расправы исповедовали и украинские партизаны. В дневнике русского белогвардейца можно видеть запись от января 1919 года: «Отличительным свойством Махно является то, что он никого не расстреливает, а или рубит шашкой, или сжигает живым, или что-либо в этом роде»[1884].)

Изощренные пытки, а также массовые убийства пленников и деревенских «буржуев» постоянно практиковались в большом, не менее 300 бойцов, отряде одного из сподвижников Рогова – М. З. Белокобыльского. Желая выручить арестованного соратника, В. К. Чанова, упоминавшийся выше И. Я. Огородников искал осенью 1919 года штаб Белокобыльского в его родной Старой Тарабе и, зная, что отряд Белокобыльского «карательный», увидел в этом селе «…три воза трупов на простых дровнях, [трупов,] наложенных поперек, как чурбаки, человек так до десяти на возу… Трупы все были нагие, так обезображены[,] на теле видны разные вырезки, раны от тычков оружия, обрезанные носы, уши, выколанные глаза, тело изпорото нагайкой. Примечал, примечал[,] одного вроде узнал [—] гражд[анина] Гумчева [из села] Елондинского[,] богатого мужика, но Чанова не заметил… трудно было разобрать в возу[,] и так были изтерзаны. Пошел тише[,] стал думать[:] хорошая бойня здесь[,] видно. Тут же стал тушеваться и задумался: неужели они рубят как попало и без [обвинительного] материала»[1885].

Также он вспоминал, как, будучи вскоре арестован белокобыльцами, боялся мгновенной расправы, на чем настаивали многие члены штаба: «Отрубить голову сейчас [же]!» Партизану-конвоиру, велевшему ему снять и отдать хорошие валенки, Огородников ответил, что тот получит их, когда его, Огородникова, «…голову отрубят». Оказавшись в забитом арестантами помещении, он уже к утру остался вдвоем с напарником – остальных партизаны «таскали» наружу одного за другим: «Мы уже знали, куда таскают их…»[1886]