Очень часто расправы носили характер соревнования: кто ловчее смахнет шашкой голову жертве, изрубит человека «в капусту» и т. п. Основной причиной отрубания голов – весьма распространенной процедуры периода Гражданской войны (регулярно рубили головы пленным красным и белогвардейцы, и японские интервенты) – было не столько стремление поберечь боеприпасы, сколько желание проявить себя в садистском «спорте»[1887]. Накопившееся напряжение от военных тягот, пережитого страха смерти разряжали с помощью самогона, изнасилований и «театра» – казней пленных. Эти казни, нередко мучительные, массовые и подчас обставлявшиеся (о чем речь ниже) на манер карнавализованных представлений, осуществлялись значительным числом добровольцев, которые получали удовольствие от возможности безнаказанно рубить безоружных одного за другим. Были в отрядах и штатные палачи, не испытывавшие недостатка в помощниках. Так, при следственной комиссии армии Кравченко весной 1919 года исполнителем приговоров служил некий Большаков[1888]. В августе того же года белые сообщали, что «по собранным сведениям в рядах красной банды в селе Зимином… был некий Филипп Кирякин, являвшийся палачом, и помощником его Максим Мишков»[1889].

Впрочем, и с помощью огнестрельного оружия партизаны тоже могли очень ярко себя проявить. Некий Беляев-Кайман в 1929 году вспоминал о своем боевом пути в Минусинском и Ачинском уездах, где был пулеметчиком и заодно членом чрезвычайной комиссии (под председательством Самосюка): «За… храбрость и беспримерную работу с пулеметом, ибо патронов [я] зря не расходовал и бил [врагов как] по мишеням, мне кто[-]то из ребят дал кличку “Кайман“, кайман – это самая кровожадная порода крокодилов, уместна была эта кличка, или нет – не знаю, но она так и осталась за мной»[1890]. Вместе с тем один из вожаков написал о подобном умельце иначе: «Тошно было слышать и такие разговоры о том, что он стрелял хорошо… [что] от него беляк убежал далеко по льду, но он его со второй пули выцепил и тот упал»[1891].

Жестокое уничтожение врага было делом принципиальным. Один из воевавших в отряде Рогова писал: «У нас был уважаемый всеми лозунг „Лучше перерубить, чем недорубить“»[1892]. Другой (Д. В. Пороховниченко) заявлял: «Роговский отряд особенно был грозен для беляков тем, что у нас был лозунг „долой чалпаны [всем] включительно до сельского писаря…“»[1893] Когда Ф. И. Архипов в сентябре 1919 года предложил партизанскому съезду Советов щадить офицеров ради стимулирования сдачи противника в плен, то «воинственно настроенные делегаты-партизаны отклонили это предложение». Тогда военный отдел Облакома, понимая необходимость сбора разведданных, пошел по пути материального стимулирования: установил с 1 октября награду в 1 тыс. рублей за каждого живого офицера[1894] (дало ли это результат, неизвестно; скорее всего, пленных – по крайней мере, после допроса – все равно «расходовали»).