Сасов 24 июня сообщал Тряпицыну о разоружении и аресте китайских партизан; Славин на приисках задержал сразу около 150 китайцев, которых убивали после непременных пыток[2337]. Красноречив произведенный 17 августа того же года опрос С. Ф. Прохоровича, командира отряда из 50 человек, посланного к озеру Орель на трех катерах для разведки положения в окрестностях Николаевска. Тряпицын приказал Прохоровичу отобрать у населения все продукты «…и сжечь все деревни (10) вместе с населением, мотивируя [это] тем, что оставшееся [под властью японцев] население[,] несомненно[,] является контр-революционным элементом»; таким же образом Прохорович должен был поступить и со всеми китайцами, до консула включительно. Он «расстрелял взятого в д[еревне] Сабах назначенного японцами [в качестве начальства] Мордвишникова, его отца, мать и сына, японца[-]шпиона, китайца и торговца», сожалея, что второму торговцу (Феофанову. – А. Т.) удалось сбежать. Неудачей закончилась попытка Прохоровича нанять китайца для убийства консула, на что было выделено три фунта золота. Прохорович отметил, что не стал сжигать села, а ограничился расстрелом 11 китайских партизан и одного русского партизана-дезертира[2338].

Рисковали головами в этой кровавой неразберихе и корейские партизаны. В Удинске Биценко и Сасов постоянно распивали самогон, и как-то Биценко спьяну велел арестовать Сасова и вести на расстрел. «…Когда повели, то Биценка сказал Куликову, чтобы оцепить Корейскую роту, обезоружить, облить керосином и сжечь. <…> Куликов [временно] обезоружил Корейскую роту, но зажигать не стал»[2339]. Сотников-Горемыка рассказывал об убийствах корейцев, привозивших партизанам муку, и о том, как в одном из сел с обрыва в Амгунь «были сброшены партизанами живьем в реку престарелый священник с матушкой»[2340]. С. А. Птицын упоминал о чистке коренного населения: «Биценко обнаружил контрреволюцию и среди туземцев, и некоторые из туземцев были арестованы, вывезены на Амгунь и побиты Жирным как быки на бойне ударами обуха»[2341].

Н. Д. Колесникова, эвакуированная с матерью и братом в маленький поселок Гуга, вспоминала, как не раз туда приезжали вооруженные лица, арестовывавшие жителей и вывозившие их на середину Амгуни. Схваченных заставляли прыгать в воду, затем слышались крики и выстрелы. По Амгуни плыло множество трупов: «Плыли женщины, дети и редко мужчины – с обрезанными ушами, носами, отрубленными пальцами, с резаными, колотыми штыковыми ранами. Хоронить их было запрещено»[2342].

Комфронта Сасов перед своим арестом велел медико-санитарной комиссии пройти по реке Амгуни и притокам, чтобы убрать и захоронить трупы людей и животных[2343]. Однако «Токио Асахи» опубликовала данные японского правительства о выброшенных Амуром 127 трупах, в основном с «повреждениями отдельных членов»[2344]. Сохранились и акты начала июля 1920 года об обнаружении, осмотре и опознании трупов, плывших по воде либо выброшенных рекой на берег. Так, в селе Удинском три акта подписали командующий Амгунским фронтом Лобанов, врач и некоторые партизаны. Там, в частности, говорилось о трупе Скатова с ранами топором, а также отмечалось нахождение отрубленной головы жены Пицкуса. 2 июля был обнаружен труп неизвестного мужчины 40–45 лет, у которого была снесена топором половина черепа выше уха, а руки связаны. Тогда же было найдено тело Мозгуновой, девушки 15–17 лет, убитой ударами кинжала. Позднее, 5 июля, был найден труп мужчины 40–45 лет: два пальца отрублены, на теле глубокие следы плетей (одна ягодица рассечена), раны от штыка и шашки[2345].