Головорезы из этого отряда: Казадаев, Волков (маленький, корявый тип), Морозов и другие – стали наводить ужас на людей. Они отбирали из числа беженок юных девушек и молодых женщин и, под предлогом назначения на погрузку дров, увозили их на катерах «Пуир» и «Петак» за Амгунь. Там насиловали их и, зарубив, выбрасывали за борт. <…> Несколько семей эвакуированных партизан были также побиты и порублены, а трупы уплывали вниз по реке, где на устье их опознавали стоявшие на позициях партизаны.
Особые зверства творил некто Биценко, который, еще до прибытия отряда Тряпицына, злобно бесчинствовал по всей Амгуни, разъезжая на катерах с небольшим отрядиком подобранных им негодяев, и чинил расправу над не виновными… Даже Вольный вынужден был принять меры, чтобы пресечь разнуздавшегося бандита[2315]. По его распоряжению из Удинска был вызван Биценко якобы за получением боеприпасов… встретивший его на берегу председатель трибунала Дылдин и сотрудник следственной комиссии Виноградов пригласили Биценко к себе для беседы. <…> Когда Биценко, сопровождаемый с обеих сторон Дылдиным и Виноградовым, громко о чем-то споря и матерясь, шли… к канцелярии Вольного, то… [Биценко] вдруг внезапно остановился и, выхватив из деревянной кобуры свой маузер, произвел выстрел вверх, вероятно давая знать своим сорвиголовам, что он в опасности. Но и нерастерявшийся Дылдин тоже успел выхватить свой браунинг и, когда Биценко произвел второй выстрел, целясь в голову Дылдина, – почти одновременно с бандитом выстрелил тому в грудь…[2316]
При этом в ряде мемуаров Биценко был объявлен замаскированным белогвардейцем, хранившим офицерские погоны. Однако следственная комиссия, по свежим следам подтвердившая факт взаимной перестрелки Биценко и Дылдина, о погонах, якобы обнаруженных на трупе первого, ничего не сообщала[2317].
О многочисленных убийствах в Амгуно-Кербинском районе вспоминал другой очевидец: «В Керби творились страшные злодеяния. <…> Ночью приходили вооруженные люди и говорили, что нужно эвакуироваться. Людей поднимали и уводили из села. Никто не возвращался. Без ружейной стрельбы всех до одного рубили шашками…»[2318] В помещении Кербинской следкомиссии П. Я. Воробьёв в одной из комнат, пытаясь выручить знакомую девушку, «увидел человек 50–60 мужчин, женщин, мальчиков и девочек, раздетых, со связанными назад руками. Куда пошли эти люди – известно. Расстреливать… было запрещено – эта почетная смерть была только одному [большевику] Мизину, всех же остальных прямо рубили»[2319].
С. А. Птицын указывал, что «…вместе с родителями убивали и малолетних детей. Главным исполнителем всех этих бесчеловечных поступков были сам Биценко и партизаны его отряда Куликов, Жирный[2320], Буря»[2321]. Также Птицын отмечал: «В распоряжении Биценко как начальника гарнизона был специальный отряд человек в 15, с которым он производил расправу со всеми неугодными ему лицами. Свой отряд он обрядил в специально сшитые костюмы из шевровой кожи со специальными шапочками типа будёновок, по этим костюмам издалека узнавали партизан Биценко и, если кто-либо не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы противопоставить себя им, тот старался не попадать в орбиту зрения биценковцев». Эвакуированное население «чистили» по указаниям А. Л. Файнберга, хорошо знавшего николаевцев и отмечавшего чуждых по социальному происхождению[2322].