Владивостокский журналист В. Чиликин (Эч) в брошюре «Исчезнувший город» писал: «В день моего приезда в Николаевск мне сразу же пришлось видеть жуткую картину: Амуром был выброшен на берег труп молодой женщины, на вид лет 26–27, к ее рукам и ногам было привязано четверо детей». Незахороненных жертв было зарегистрировано свыше 6 тыс. человек. Далее автор брошюры рисовал сцены пыток и зверских убийств с кошмарными подробностями, когда «расстрел уже считался роскошью». Партизаны не только проводили в жизнь «декреты» о социализации «буржуазных» женщин для пользования партизан, для отдачи русских женщин китайцам в жены и т. д., но и «сотнями убивали женщин и детей (последних насчитывалось более 600)»[2308].

Красный террор не прекратился и с уничтожением Николаевска. Жуткие сцены разыгрывались во время многодневного пешего перехода по тайге тысяч насильно эвакуированных горожан, когда дети до пяти лет почти все погибли, а партизаны, по воспоминаниям Г. Г. Милованова, «…ехали верхом на людях» и приканчивали ослабевших женщин и детей[2309]. Один из членов суда над тряпицынцами показал, что командир отряда С. С. Стрельцов во время похода говорил про отстававших, что «таких гадов» следует расстреливать[2310]. В зверствах во время перехода был замечен немолодой и матерый контрабандист Г. Г. Кантаев по кличке Карнаухий: «Когда были арестованы случайно подвернувшиеся четыре китайца, ночью Карнаухий разбил им черепа маленьким топориком…»[2311]

Согласно показаниям П. Я. Воробьёва, во время суда над Тряпицыным выяснилось следующее:

Списки лиц, подлежащих уничтожению, составлялись и [проф]союзами… и комиссарами… <…> Ямы в Горелове, в 18 км от Керби, были предназначены для горнорабочих, которые должны были выступить туда и которым там должен был быть приготовлен отравленный обед. Были найдены составленные уже на Керби – Амгунские списки лиц, предназначенных к убийству. Такие списки были найдены у Горелова, Константинова, Молодцова, Харьковского. У Харьковского найдены были также мандаты за подписью Тряпицына и Нины, в которых оставалось вписать только имя, и указанное лицо должно было быть убито…[2312]

Списки лиц, подлежащих уничтожению, составлялись и [проф]союзами… и комиссарами… <…> Ямы в Горелове, в 18 км от Керби, были предназначены для горнорабочих, которые должны были выступить туда и которым там должен был быть приготовлен отравленный обед. Были найдены составленные уже на Керби – Амгунские списки лиц, предназначенных к убийству. Такие списки были найдены у Горелова, Константинова, Молодцова, Харьковского. У Харьковского найдены были также мандаты за подписью Тряпицына и Нины, в которых оставалось вписать только имя, и указанное лицо должно было быть убито…[2312]