По наиболее распространенной версии, сами партизаны, устав от террора, который бил и по ним тоже, составили заговор против диктатора. Как утверждал на партийной чистке в 1925 году бывший тряпицынец А. А. Зинкевич, партизаны «расстреливались направо и налево»[2346], а руководитель Николаевского ревкома в конце 1920 года отмечал, что, «когда поплыли по Амуру и Амгуни [убитые] жены, дети партизан, их отцы, матери, народ восстал и сверг Тряпицына»[2347]. Внезапным налетом группы партизан во главе с начальником областной милиции И. Т. Андреевым в ночь на 4 июля сонный Тряпицын и его соратники были схвачены, а затем быстро осуждены наспех собранным судом из 103 человек, как партизан, так и местных жителей.

Но есть вполне основательные сведения о том, что устранение атамана было произведено хабаровскими властями с помощью верных партийцев и чекистов – для ликвидации анархического источника военных провокаций против Японии, враждебного уже созданной ДВР. Имевший доступ к архивам ФСБ А. А. Петрушин прямо сообщает, что властям, узнавшим о произволе Тряпицына, «пришлось отправить в Приамурье „укротителя сибирских партизан“… Александра Лепёхина… Чекистский спецназ Лепёхина тайно захватил штаб партизана Тряпицына и ликвидировал его вместе с любовницей Лебедевой-Кияшко, зверствовавшей не меньше своего друга»[2348]. Разумеется, нужны дополнительные свидетельства причастности именно чекистов к устранению Тряпицына. Но косвенным образом в пользу версии о вмешательстве Хабаровска говорит то, что сразу после расстрела тряпицынского штаба тамошние большевики выразили полное одобрение этой акции: Приморская облпартконференция заявила, что тряпицынцы дискредитировали советскую власть и преследовали «исключительно цели удовлетворения личных интересов, честолюбия и всевластия»[2349].

Как сообщал М. В. Сотников-Горемыка, «Андреев назначил комиссию для осмотра укупоренных ящиков, обнаружили деньги в бумагах, золоте, серебре, золотых серьгах, оторванных вместе с мочками ушей. Составлялись протоколы на выловленные трупы из озер и рек. У женщин были отрезаны груди, у мужчин – раздроблены ядра, у всех выловленных трупов были голые [оскальпированные] черепа»[2350]. Материалы скорого следствия довольно скупы на подробности, но все же выразительны циничной уверенностью 23-летнего Тряпицына в абсолютной правоте своих действий. Показания его и остальных подсудимых не противоречат рассказам уцелевших, но следует учесть, что судьи обвиняли Тряпицына в основном за убийства своих, за расстрелы коммунистов и мирных японцев, и лишь в последнюю очередь вспоминали о судьбах уничтоженных «буржуев». Тряпицын изворачивался и старался как можно сильнее преуменьшить свою вину. С его точки зрения, были ликвидированы враги революции, а за эксцессы отвечали исключительно подчиненные. Отвечая на вопрос, почему он окружал себя уголовниками, Тряпицын признал, что имел представление о криминальной сути Лапты, но считал возможным использовать его как грамотного в военном деле человека[2351].