Обвинительные материалы по адресу Б.[-]Павлова и Попко до того колоссальны, что поместить их на страницах газет не представляется возможным. Они своевременно, по окончании следствия, по частям будут опубликованы.

Основные обвинения:

1. Убийства и грабежи с целью наживы.

2. Систематическое расхищение казенного имущества.

3. Неподчинение ни законам Пр[авительст]ва, ни приказам Военного Командования.

Последним делом Б.[-]Павлова было похищение 165 арш[ин] сукна с казенного склада. Проходя под усиленным конвоем по городу, Б.[-]Павлов рассчитывал произвести эффект на граждан. Он снял с себя сапоги, разорвал ворот – в общем, проявил хулиганство в полной мере, вследствие чего конвой принужден был связать ему руки[2533].

Но арест «авторитетов» был недолгим, а прессе не дали публиковать подробности партизанских бесчинств. Уже в мае на запросы военных властей Военотдел ГПО сообщал Военсовету, что содержащиеся под стражей Бойко-Павлов и Попко были освобождены приказом директора ГПО ДВР (судя по всему, Л. Н. Бельский постановил выслать их в РСФСР). Резолюция Блюхера от 22 мая на этом сообщении гласила: «Полагал бы Попко вернуть [в тюрьму] и [направить?] <…> к Павлуновскому[, ибо] наличие этого типа здесь нежелательно»[2534]. Мнение Блюхера было принято к исполнению, и видный партизан снова на какое-то время оказался за решеткой, однако, скорее всего, избежал знакомства с питомцами сурового Павлуновского. ДальКК РКП(б) 2 июня того же 1922 года постановила, явно опираясь на мнение Дальбюро ЦК, что до разбора дела Бойко-Павлова и Попко следует приостановить высылку последнего из ДВР (на тот момент Попко был только что вторично арестован по распоряжению Военсовета НРА)[2535]. Аресты упомянутых партизанских вождей оказались кратковременными и закончились удалением их из региона, причем и партийное дело на Бойко-Павлова было «за недоказанностью» прекращено.

Таким образом, понимая, что принципиальный подход к расследованию партизанских преступлений неизбежно выявит их связь с правящей верхушкой, руководство ДВР применяло к известным повстанческим лидерам мягкие наказания (арест для острастки и высылку). Поддержка партизанщины членами Дальбюро ЦК позволила вывести Бойко-Павлова и Попко из-под военного и партийного суда – под предлогом того, что они не имеют отношения к НРА ДВР. Оба этих бандита были определены в престижные вузы Москвы, выучились и смогли сделать карьеру.

Характерно дело амурского командира партизанского отряда «Бунтарь», 34-летнего Михайлова, имевшего под началом 900 человек, из которых 500 были плохо вооружены и обмундированы. Он обвинялся в том, что при передислокации в Приморье доставил на станцию Иман только 200 бойцов, а остальным вместе с оружием дал возможность рассеяться в Благовещенске и на других станциях железной дороги. Не позднее лета 1922 года дело Михайлова было прекращено и его освободили из-под стражи[2536]. Этот факт наглядно доказывает, что множество экс-партизан сохранили оружие и остались вне контроля властей. Например, в феврале того же 1922 года, как следовало из сводки ГПО по Благовещенскому району от 22 февраля, партизанский отряд Чукреева самовольно отправился из Бочкарёва в Благовещенск. А начальник Военотдела ГПО Н. С. Лебедев 28 марта сообщал, что об отряде Старика–Бутрина как об отдельной единице у него никаких сведений нет[2537].