В конце 1921 и с февраля 1922 года Хабаровск переживал полосу бандитско-партизанского террора. Хозяевами города, отбившими его 14 февраля у белых, фактически были военные из партизанской НРА. В результате ситуация с полным отсутствием законности достигла там такой остроты, что пришлось вмешаться верхам. Комиссия в лице члена Дальбюро ЦК РКП(б) В. А. Масленникова зафиксировала в столице Приамурья колоссальный уровень преступности: постоянные грабежи, убийства, ночные налеты, причем грабежи «поражали организованностью, нахальством, удивительной осведомленностью». Военный совет Восточного фронта ДВР постановил сменить чекистско-милицейские органы Хабаровска: были сняты начальник облотдела ГПО М. Максимов, начальник гормилиции Кокевич, инспектор облмилиции Гнатенко, начальник угрозыска Макаров. При этом последний, возмущаясь снятием за отсутствие борьбы с преступностью, прямо заявил Масленникову: «Да, я не могу с ними бороться. Я знаю, кто это делает, но разве можно их арестовать. Они делают это с согласия власти»[2529].

Далее Макаров и другие сведущие лица, включая секретаря облбюро РКП(б) Е. С. Жуковского, назвали, кто конкретно со стороны властей предержащих инициировал криминальные действия, особенно незадолго до бегства из Хабаровска. Например, ограбление парохода «Купец» было произведено партизанами Д. И. Бойко-Павлова по приказу председателя Хабаровского уездного управления М. Е. Попко, а сжечь типографию эсеровской газеты «Наше слово»[2530] прежнему начальнику облотдела ГПО А. Соколову, бывшему политкаторжанину, велели члены президиума обкома РКП(б) П. П. Постышев и Б. Н. Мельников.

Читинские власти были вынуждены принять определенные меры по отношению к хабаровцам: матерого разбойника Сенчихина (из партизан Бойко-Павлова) за его преступления, включая налет на пароход, расстреляли по приказу Мельникова, таким образом прятавшего концы в воду. В нарушение приказа Блюхера не был сразу арестован Попко, поскольку он угрожал рассказать, по чьему распоряжению произвели грабежи, в том числе и налет на пароход. Все же было возбуждено ходатайство об отзыве члена Военного совета Восточного фронта Постышева – за поджог типографии, непринятие мер борьбы с беззаконием, по подозрению в содействии организованному грабежу «Купца», за игнорирование партийных кадров и проведение сепаратной политики вразрез с директивами Дальбюро ЦК и правительства ДВР (Постышева рекомендовали заменить Бакулиным)[2531].

Часть партизанских лидеров временно оказалась за решеткой. Однако начальник Военного отделения ГПО Восточного фронта 8 марта 1922 года сообщал Военсовету и Дальбюро о провале дела Бойко-Павлова, Попко и других бандитствовавших командиров: «Арест и дальнейший разбор дела совершенно не был обставлен с формальной стороны… Попко нельзя даже предъявить формального обвинения. Вся беда в том, что это дело не было передано для предварительной обработки в ГПО или Военсуд, а отдавались распоряжения без всякого даже согласования. Для общественного мнения, с которым в данный момент нам приходится считаться… это означает известную незакономерность действий и показывает нашу неорганизованность».