Тем временем в соседней Алтайской губернии власти и вовсе толкали местные ячейки, по сути, на террор. В отчете за август–ноябрь того же года Алтайский губком сообщал, что в ответ на бандитские разгромы комячеек и советов он предложил губисполкому издать приказ о репрессивных мерах против кулаков того села, в котором окажется пострадавшая от бандитов комячейка или будет убит инструктор: «Это дало положительные результаты: приказ [о репрессиях] исполняли комячейки и местные советы»[2756], причем исполняли как следует: в ряде волостей были убиты сотни «врагов». Так, Огневская ячейка Бийского уезда уничтожила в 1920 году 200 человек, еще одна – 70, некоторые другие ячейки – от 10 до 20[2757].

Рядовым эпизодом в период Сорокинского восстания на Алтае в начале 1921 года стала расправа 12 членов Санаровской комячейки (среди них были комсомолец и три женщины) над восемью гражданами, очевидным образом ни в чем не замешанными – иначе это дело не попало бы в губернский ревтрибунал, обвинивший карателей-добровольцев в красном бандитизме. В октябре 1922 года Алтайская губКК РКП(б) постановила всю дюжину убийц исключить из партии, но затем решила «ввиду прошлых революционных заслуг обвиняемых перед республикой… просить революционный суд о смягчении им наказания»[2758]. В начале 1921 года арестовывала крестьян в целях борьбы с контрреволюцией самовольная волостная Белоярская «тройка» в Барнаульском уезде[2759].

В ответ появились циркуляры губкома от 22 января и 1 февраля того же года, где явно краснобандитские акции именовались анархическими партизанскими действиями, в результате которых некоторые комячейки превращаются в шайки бандитов[2760]. В июле секретарь Бийского укома РКП(б) Фрейлих телеграфировал в Сиббюро: «Кражи православных священников [в] нашем уезде имели место тчк За самовольные расправы арестовано двадцать восемь коммунистов зпт принимаются энергичные меры по прекращению этого»[2761]. Где не убивали священников, там насиловали монашек: немцы-коммунары, прибывшие в столицу Ойротии Улалу в августе–сентябре 1921 года, увидели, что в предназначенном для их коммуны совхозе, созданном на базе ликвидированного Никольского женского монастыря, несколько дней шла «антирелигиозная кампания», сопровождавшаяся пьяными оргиями с принудительным участием насельниц обители. Как сообщал властям лидер коммуны Г. Ротмунд, директор совхоза Полецкий «устраивал винные гуляния днем и ночью с несколькими милиционерами, женщинами и монашками, во время которых происходили вещи, возможные только в среде бандитов»[2762].