О неконтролируемом распространении коммунистических самосудов и грабежей в Щегловском уезде говорит откровенное заявление А. Н. Поморцева, врид заведующего уездным политбюро, в Томскую губЧК в ноябре 1921 года. Чекист писал о колоссальном росте красного бандитизма в этом уезде, примыкающем к таежной полосе. Такое географическое положение способствовало тому, что при Колчаке большинство притаежного населения участвовало в партизанских налетах. Вернувшись из тайги после разгрома белых, толпы партизан перешли на советскую службу: в отряды особого назначения, милицию «или занялись политической работой вообще».

По словам Поморцева, эта «политическая работа» была своеобразной: если сначала наблюдались отдельные теракты «по отношению к контрреволюции», то в 1921 году, когда из‐за политики военного коммунизма революционный настрой населения стал падать, меньшая часть партизан, ушедшая при Колчаке в тайгу ради грабежей, «из любви к искусству» вернулась к привычному уголовному бандитизму, а основная часть, вознегодовав на «формальную законность», приступила к красному террору. Почти все партячейки уезда, крайне недовольные нэпом, повернули под влиянием партизан к анархизму, проявляя по отношению к заподозренным в нелояльности самый отчаянный бандитизм.

Тамошний главный партизанский «авторитет» В. П. Шевелёв-Лубков, в самом конце 1919 года командующий небольшой повстанческой «армией» Мариинского, Кузнецкого и Щегловского уездов, а с конца 1920-го – зампредседателя Щегловского совета и кандидат в члены ВЦИК, пользовался огромным влиянием. Имевший фактическую военную власть, он лично и письменно давал указания, кого из «спецов» или «контрреволюционеров» нужно, по шевелёвской лексике, «смарать». Карательные инициативы этого полевого командира стали основанием для целого ряда дел: об убийстве Дерябина и Смоленчука, об убийстве священника в Красной волости, об убийстве двух крестьян в Крапивинской волости и др. Партизаны, попадая за убийства под суд, апеллировали к Шевелёву-Лубкову, и тот их освобождал, «авторитетно» ходатайствуя и беря на поруки. Освобожденные партизаны брались за старое. Как негодующе отмечал Поморцев, такое поведение партизанского главаря «легализирует красный террор или, точнее, бандитизм».

Осенью 1921 года Шевелёв-Лубков со своими партизанами создали «дутую Титовскую организацию» – путем физического «выколачивания» сведений сфабриковали дело и самочинно арестовали ряд лиц по обвинению в организованной контрреволюционной деятельности. Чекисты выяснили, что в этой грязной истории фигурировали и взятки, и пьянство. Тогда же в деревне Шипицыно Щегловского уезда подпольная группа Шевелёва-Лубкова, куда входили его отец и несколько партизан (известен Я. Г. Старовойтов), убила и затем ограбила восемь человек, причем в убийствах участвовал и сам Шевелёв, которого чекисты обвиняли также в агитации против продналога и связях с подпольной анархистской краснобандитской организацией из чекистов станции Топки[2773]. Шевелёв был привлечен к ответственности за красный бандитизм, но получил лишь условное наказание[2774] и выстроил впоследствии сносную карьеру в ревтрибунале, губсуде и хозяйственной отрасли.